Почти непридуманные истории для взрослых

А я сошью.

Мы подружились с Николаем. Тайком от всех я бегала на реку и смотрела, как он ловит рыбу. Только мне больше везло. Когда он давал мне удочку и сам присаживался рядом на корточки, пристально смотря на воду, у меня замирало сердце, и я говорила себе: ну же… ловись, рыбка, большая и маленькая! Потом мы тут же у реки варили уху. Он доставал из рюкзака картофелины и лук, чистил их не торопясь, крошил в котелок и, помешивая, обычно говорил:

– Ну вот, Рая, сейчас поедим уху из рая. Ни у кого такая вкусная уха не получалась.

– А кто она? – спросила я однажды.

Он сначала не понял, о ком я говорю.

– Ну, та, артистка на фотографиях.

Он засмеялся:

– Артистка… Ну да.

– Вы ее любите?

Он ничего не ответил, помыл котелок и стал собирать удочки.

– Пойдем, а то мамка ругать будет.

Как-то мамка напекла блинов, а я завернула два и побежала к нему.

– Куда тебя понесло, бестолочь, дома бы поела!

– Нате, горячие еще, – и я положила на стол два сложенных треугольниками блина.

Он поблагодарил, один медленно съел сам, а другой мне подвинул:

– Ты тоже ешь, вкусные.

Потом мы ходили на речку, он учил меня плавать. Поначалу было страшно, особенно когда дна ногами не чувствуешь. Я начинала барахтаться и захлебываться, но Николай протягивал мне руку, я хваталась за нее – и страх отступал. Тем летом, в августе, мы переплыли реку на другой берег.

– Ты молодец! – говорил он. – Ты смелая и сильная.

Мне никто таких слов никогда не говорил. Я не знала тогда, что соседские пацаны следили уже не только за ним, а за нами.

В июле уродились у нас абрикосы, и я понесла их Николаю. Захожу, а он лежит.

– Вам плохо? Опять заболели? – спрашиваю.

– Нет, просто устал.

– От чего же устали? Утро еще.

– От жизни, Рая, устал.

– Разве можно устать от жизни? – спрашиваю.

Он ничего не ответил и повернулся лицом к стенке с фотографиями.

– А что это вы ее тут повесили, над кроватью? – спросила я про артистку.

– Мне тут ближе до нее дотрагиваться и разговаривать удобнее, – ответил он.

– Так что же вы с фотографией разговариваете? С живыми-то людьми все же лучше.

– Ну, если с живыми, то, конечно, лучше.

– Так поезжайте и поговорите с ней, – сказала я простодушно.

– Она умерла.

Спустя какое-то время он мне рассказал про артистку, которая вовсе была не артистка, жена его – архитектор по образованию.