Таймер

Не видел я логики, ну не видел! А может, и нет её? Может, этаж исчезает, когда ему вздумается? Почему он вообще должен подчиняться каким-то графикам?

Глаза устали от множества дат, изображение двоилось и плыло, во рту держался сладковатый привкус липкой ленты – я рвал её зубами.

Ещё чуть-чуть и мою уставшую спину тоже нужно будет собирать по кусочкам.

– Можно я заберу всё это домой?

– Нет.

– Тогда можно приду завтра снова?

– Я больше никогда тебе не открою.

– Ладно.

Я встал, отряхнул колени от бумажной пыли.

Голова гудела, в ногах кололо, словно в кровь мне подсыпали канцелярские кнопки. На пальцах и штанинах в лучах света искрились кусочки скотча – как близкие, но не достигнутые звёзды.

– Есть тетравь з-з-за июнь-июль. Я не успел её порвать… Не з-з-захотел её рвать.

«Тетравь за июнь-июль» меня не интересовала. Я и сам знал, когда исчезал этаж в этот период. Тем более, что тетрадь эта оказалась почти пустой – записи были только на первой странице. Я мельком пролистал её до конца, чтобы убедиться в отсутствии каких-либо ещё заметок.

– У тебя не всё записано, Жень,– ляпнул я и тут же пожалел: вот сейчас он опять разревётся от обиды.

– Всё,– он засопел, но не заплакал.

Мы с Мишкой застревали у него в квартире семь или восемь раз. Вспоминали об этом недавно. А у Женьки за июнь—июль только пять вылетов этажа на орбиту, если так можно выразиться. Это с учётом самого последнего, в котором Миша не участвовал. Вот, пожалуйста, записано: 18 июня – это наша гулянка, длилась больше суток.

Всё сходится с Женькиными записями.

Раза два я не обнаруживал этаж, когда совершал блуждания по лестнице. Кажется, 29 июня квартиры с 93-й по 96-ю отсутствовали. Именно эта дата зафиксирована у Женьки.

И ещё три числа. Но их должно быть больше. Пусть и коротких, но исчезновений в первый месяц лета состоялось не пять, а все десять!

Или… Каждая квартира исчезает дополнительно по собственному расписанию? Бывают дни, когда этаж исчезает лишь частично? Это усложняет дело.

Тогда мне нужны отчёты по 96-й квартире, а не по Женькиной, 93-й… Я помотал головой. Думать обо всём этом стало невыносимо.

– Спасибо, Жень.

– На зворовье,– осклабился он и нелюбезно выдернул тетрадь из моих рук,– б-б-больше не прихови никогва! Ты сломал мне ж-ж-жизнь…

– Вот ещё что хотел спросить, Жень: это ты написал на моей двери «Убирайся»?

Вот так, снова простой вопрос в лоб. Такой уж я горе-сыщик.