Таймер

Вера поехала со мной, не задавая лишних вопросов. Я сам ни с того ни с сего начал сочинять про анафилактический шок… Вера отдала Тане свою кофту. Вера сказала Тане, что между нами что-то может сложиться… Вера, Таня… Вера – Таня… Вот они, две мои девушки идут рядом, так запросто, словно подружки. Вот так запросто… Вот так запросто всё усложнилось. И усложнилось без всяких исчезающих этажей. А только из-за меня одного. Усложняют всегда люди, а этажи – только дополнительные обстоятельства. Хочешь жить счастливо – живи счастливо, и ни один исчезающий этаж этого не отнимет.

Хочешь быть сирым, убогим, калекой – будь, но не стоит винить в этом исчезающие этажи. Они тут ни при чём.

Мы проводили Таню. Я даже не подумал, что, возможно, стоило бы остаться с ней, поддержать, помочь, накипятить для неё чаю, набрать ванну или просто посидеть рядом, пока она уснёт.

Мы вернулись с Верой в наш подъезд.

– Вер, скажи честно, это ты нацарапала? – уточнил я, подходя к двери съёмной квартиры. В полумраке подъезда, подсвеченные тусклым фонарным светом из окна, буквы на вздыбленной краске казались ещё более шершавыми и взъерошенными.

– Что я, чудачка какая-нибудь, на дверях писать?

– Ну да, ну да… Не чудачка,– пробормотал я.– Спасибо тебе за Таню.

– Это не было сложно. Зайдёшь ко мне? – спросила Вера, и я понял: ей бы хотелось, чтобы зашёл.

– Нет,– ответил я и понял: мне ужасно не хотелось заходить. А может, стоило согласиться? Кто знает, вдруг за ночь этаж исчезнет? Или Вера посвятит меня в какие-то свои тайны? Или вовсе откажется от принципов и между нами случится то, ради чего я согласился сыграть по правилам, установленным соседкой из 96-й квартиры?

– Ещё не пришла пора израсходовать третью,– я хотел сказать «последнюю», но не стал,– попытку.

Глава 11

Юлия Владимировна позвонила, когда Таня уже проснулась. В банном халате и с большим махровым полотенцем на голове, она сидела на кухонном диванчике. Большая кружка с кофе обжигала пальцы, но не согревала.

Именно так: обжигала, но не грела. И душ – почти кипяток, но тоже не согрел. Всю ночь Таню бил озноб, а смрадный запах разлагающейся опухоли она чувствовала до сих пор от собственной кожи – через ванильный аромат средства для тела, через отдушку шампуня, через цитрусовые нотки крема для рук. Через всё многообразие запахов мира. Сквозь кофе, в конце концов! (Даром что кружка с горячим напитком прямо у ноздрей!) И пар тоже обжигает, но не греет.