Таймер

* * *

– Миш, это ты написал на моей двери слово «УБИРАЙСЯ»?

Совершенно бесполезный вопрос. Я и без уточнений знал – это не сосед из ночного исчезающего клуба, но мне нравилось, что теперь в моей жизни был человек, которому я мог задать прямой вопрос и получить прямой ответ. Уверен, Мишка, если б это сделал он, признался открыто и улыбчиво:

– Да, я. Ты меня достал, если честно.

Но он ответил: «Нет, не я».

И я поверил, потому что заранее был готов поверить именно в это.

«Любитель прямых ответов на прямые вопросы,– поддразнил меня внутренний голос,– а Таньке наврал про отъезд!»

На всякий случай я придерживал Мишину дверь снаружи, не проходя в квартиру.

Хотя что ему, этажу этому, унесёт меня, коли приспичит, прямо на лестничной клетке. Или того хлеще: обрубит мне пальцы и заберёт их отдельно от меня. С него станется.

– Арсений? – услышал я, хотя губы моего собеседника не шевельнулись. И голос был женский. И доносился он из-за спины, со ступеней. Я обернулся. Без пакетов Марина Огарёва ступала почти бесшумно, на ногах у неё были мягкие тряпичные уличные тапки, словно нарочно надетые, чтобы подкрадываться к людям незаметно.

– Почему Вы к нам больше не заходите? – спросила она, возясь с ключами и обращаясь теперь больше к двери собственной квартиры, чем ко мне.– Зайдите, зайдите. Чайку попьём.

Приглашала она меня, удаляясь по коридору, но по-прежнему не оборачиваясь. Интересно, если я не пойду за ней, станет ли она продолжать диалог и разольёт ли чай на двоих? И в какой момент заметит, что гость остался за порогом?

Дверь за собой Марина не закрыла.

Мне было видно и слышно, как она скинула тапочки, положила ключи на тумбочку при входе. Я наскоро пожал Мише руку и вошёл в квартиру напротив.

– Чайку, чайку попьём,– пропела Марина на неизвестный мне мотив. Вероятно только что ею сочинённый. И тут же нами обоими забытый.– Это манера у меня такая: петь что-нибудь. Я делаю это почти постоянно. Не в голос, конечно. Под нос, тихонько.

– Это, наверное, хорошо…

– Хорошо, что не в голос?

– Хорошо, что всё время поёте.

Настроение, значит, прекрасное,– я оставил обувь в прихожей и вымыл на кухне руки.

– Как знать, как знать,– разлилась очередной не слишком мелодичной трелью хозяйка,– хотите квартиру посмотреть? Мы недавно сделали ремонт.

– Упаси Господи! – отреагировал я, по пути соображая: прилично отказываться или неприлично. Никогда не понимал, какого лешего надо осматривать чужую жилплощадь.