Таймер

– Честно говоря, не знаю, остались ли вообще в мире прачечные…

– В иностранных фильмах показывают. Значит, в мире ещё остались.

– А что, постирать негде?

Я встряхнул сумку. Она заметно оттянула мне плечо. Мокрый рукав футболки неприятно заелозил под ремнём.

– Да вот… Накопилось… А машинка сломалась…

– Заноси ко мне. Квартира 94.

– Неловко…

– Неловкость – признак недоверия,– кивнул он,– и то правда, нечего первому встречному свои трусы доверять.

Мода у них, что ли, такая в Ямгороде: при первой встрече про трусы поговорить?

– Если не найдёшь прачечную, приноси.

– Спасибо.

Я снова глянул на экран. Интернета в подъезде дождаться не проще, чем трамвая. Парень ушагал ещё на пролёт вверх и свесился через перила.

– Сосед!

– А?

– Совет!

– Чего?

– Совет дам…

– А-а-а…– а то я уж было подумал, что он так и будет мне выдавать по одному слову – в рифму.

Теперь я мог разглядеть его лицо – но вверх ногами. И плевать, что у лиц не бывает ног. Круглое, добродушное лицо с глубокой ямочкой на подбородке, зато без ямочек на щеках – видимо, они со щёк обе уехали на подбородок.

– Валяй,– я согласился на соседский совет.

– Ты бы сначала узнал, есть ли в городе прачечная, а потом тащил с собой набитую сумку.

– Сумку? – я застыл от собственной глупости и, натянуто рассмеявшись, решил соврать,– нет, в сумке не бельё, там…

– Да по фигу, что там. Бывай! – он махнул мне рукой, а я некоторое время ещё слышал его тяжёлую поступь.

«Возможно, вы искали: Ямгород, справочная»,– поинтересовался телефон, соизволив завершить загрузку.

М-да, справочная в Ямгороде есть. А вот прачечной, похоже, нет. Странно, что это слово есть в моей голове, если даже интернет-поисковик его забраковал. Прачечная. Ещё бы видеопрокат запросил.

Вечером я впервые решился позвонить в квартиру номер 94 дома номер 65 по улице Вишнева. Иногда с маленькой горстки бытовой химии начинается большая стирка или… большие странности.

Дверь мне открыл невысокий парень в майке и тренировочных штанах с белыми лампасами. В руках он держал банку с пивом, которую тут же открыл, обильно оросив себя и меня вырвавшейся на свободу пеной.

Сегодня у меня не день, а просто пенная вечеринка!

– Пардон,– слово прозвучало как отрыжка.

Мои тапки – не обуваться же в уличное при походе к соседу! – тоже придётся постирать: увы, они тряпочные и теперь провоняют пивом.