Мотыльки летят к свету

Люба, будто упустила из вида, что занавеска прозрачная, наклонялась спиной, поднимая поочередно ноги, вытирая полотенцем свои женские прелести. Затем, как бы спохватившись, закричала:

– Миша, ты, что не уходишь в гостиную?

Тот поспешил ретироваться. Люба появилась в гостиной в белом пеньюаре, через который проглядывали миниатюрные трусики. Белый бюстгальтер лишь прикрывал соски пышных грудей.

– Что будем пить? ? лукаво спросила Люба.

– Шампанское?

– Шампанское, так шампанское.

Миша быстро откупорил бутылку «Советского» и разлил его по бокалам.

– За что выпьем? ? спросил Миша.

– Давай за дружбу, переходящую в любовь.

Шампанское ударило в голову не только Любы, но и Миши.

Миша включи музыку:

– Будем танцевать?

Заиграл легкий блюз.

– Дамский танец, ? объявила Люба и сделала реверанс, приглашая Мишу.

Миша плохо танцевал, слегка передвигая ногами, неуклюже держа руки. Люба положила одну его руку к себе на плечо, другую на талию так, что он не мог не чувствовать резинок ее трусиков.

– Миша, у тебя в кармане находится какой-то большой предмет, который мешает нам танцевать.

– У меня нет в кармане никаких предметов, ? пролепетал Миша.

– А это что? ? Люба, ухватила его за торчащий член. Люба сделала вид, что не поняла, что это такое, и стала дергать на себя.

– Мне больно, ? пролепетал Миша.

Люба, будто, пытаясь, убедиться в том, что это за предмет, сжала его рукой и протянула к себе.

– Боже мой, так это твое хозяйство? ? c изумлением спросила она.

Миша покраснел.

– И он всегда в таком состоянии? Как же ты ходишь? И это чудовище должно войти во внутрь женщины?

– Нет, ? пролепетал Миша. ? Он только в танцах такой становится.

– А когда принимает обычный вид?

– Когда рядом нет женщины.

– Как я понимаю свою подругу Соню, которая прежде чем поцеловаться с парнем, проверяет это хозяйство.

Миша стал разливать коньяк в маленькие рюмочки.

? Миша, это рюмки для водки. Возьми ту, что побольше.

Когда коньяк был налит в рюмки, Миша спросил: «За что пить будем?»

– За то, чтобы не было так страшно.

Люба залпом осушила рюмку и сама налила другую.

– А ты будешь еще?

– Конечно.

– Так наливай, ты все же мужчина.