Явления ночи пред ваши очи. Сборник фельетонов

Зачем плыть, когда можно остановиться и помечтать о высшем?

После встречи с послом, Юрий Иосифович пригласил фотографа на ужин. Девушка была мелкой и худощавой, затянутой в узкие джинсы. Как она носила на себе сумку с фотоаппаратом и тремя объективами, для Юрия оставалось загадкой.

– Тебе надо кушать.

Она улыбнулась и заказала зелёный салат с креветками. Он, помедлил, уточнил, не хочет ли она чего-нибудь ещё. Юлия попросила минеральной воды и эспрессо. Юрий понял, что нужно делать заказ, немного покраснел и огласил список.

– Мне, пожалуйста, суп с гренками. Цыплёнок-табака у вас мягкий? Да? Тогда цыплёнка. Попить. Так, попить тархун, большой, который пол-литра. Но это вначале. Потом, когда я закончу с цыплёнком, кстати, к нему в качестве гарнира рис с яйцом, принесите мне кофе… Нет, чай, что-то, знаете, жарко, давление… Значит, чайничек чаю, большой. И какие у вас десерты? Вот штрудель, он как, ничего? Тогда яблочный штрудель.

– Вы ездили ради этого в Вену?

– О, нет, что вы! Я обменивался опытом. В Вене людей так не обижают, как в России. Знаете, есть австрийская партия, её возглавляет гомосексуалист, и он совершенно открыто об этом говорит. Если бы это было в России, его бы давно избили. А вы, как вы живёте, ведь, наверное, платят мало?

– Мало, но работа творческая.

– Такая хрупкая и такую тяжесть носить, как нехорошо! Я вот думаю, сделать бы серию снимков «Мигранты Москвы»… Запечатлеть их всех. Их обижают.

– Красивая была бы серия. Восточные лица интересны, но знаете, они ведь тоже иногда нарушают закон.

– Да, конечно. Неужели на Вас напали?

– Меня как-то трое окружили, приставали, а я больше всего испугалась за технику.

– Как это плохо, а вы обратились в правоохранительные органы? Их надо посадить, чтобы потом депортировать!

– Что вы, – рассмеялась Юлия, – мало разве среди наших таких идиотов, а потом больше нечем полиции заниматься – отделалась лёгким испугом.

Принесли штрудель. Юля нравилась ему всё больше. Чистая, наивная, но с огоньком под опущенными ресницами, эдакая рыжая бестия с лицом ангела. Он сочинил хокку в своём стиле и посвятил ей.