Проза жизни. Горное эхо повести

Мамаша ее не знала, как благодарить Беллу за то, что хоть куда удалось пристроить дочь изнывающую бездельем и полнеющую день ото дня так, что становилось очевидным, что замужество ее предоставит семье немало хлопот, а

Зачастую охватывал страх, что это вовсе не состоится. В самом деле кому понадобится бедняжка не умеющая ничего и ни к чему не приученная…

– Джулия, – позвал ученицу шепот из коридора соединяющего несколько комнат – ты здесь, Джулия? Ученица улыбнулась, отложила шитье, поднялась с кресла и убедившись, что Белла

Задремала, на цыпочках скользнула мимо нее в коридор, откуда бесшумно добралась до хозяйской спальни.

Супруг Беллы не то, чтобы красив, скорее страшен и безобразен, пакостлив.

Домой появлялся на два месяца в году. Прокладывал он дороги где то в Сибири – башлял, как сам выражался, по заброшенным колхозам. И в каждом колхозе и домом, и женщиной обзаводился, некоторые даже детей рожали ему. Потому как с каждой любовь требовал и навещал с проверкой.

– Джулия, -который час? – спросила Белла сквозь дремоту и не получив ответа удивленно подняла голову. Мотыльки залетевшие в окно, кружили вокруг ночника мохнатыми крылышками.

– Точно бархатные и точно как этот серый бархат, что я шью Офик… да точно – вот лоскуток, точно мотыльки из него вырезаны… Обрадовавшись удачному сравнению, она скинула с себя плед,

Нащупала ступнею тапочки, встала.

– Что ж это Джулия? Ушла? Плащ ее, сумка на вешалке и работа не закончена …Ну, до чего неаккуратно вышивает стебли, сколько не учи, не объясняй, а все неаккуратно! Оттого, что петельки не считает.

Она села к машинке и застрочила. Офик важная, но для чего ей такой фасон понадобился? Интересно, куда вообще наряжаются женщины?

Белла сколько себя помнит, все в одном халате.

Да нет, платьев у нее несчитано, но куда идти и зачем… Офик тоже какой заказ по счету несет, а покрутится у зеркала, да в шкаф.

Ну, вот – весь интерес мой, чтобы строчка красиво вышла. Ну, что жаловаться? У других и того нет. – подумала Белла.

Шить она начала от ужасающей тоски с тех пор, как замуж пошла. А верно это – замуж пойти, что схоронить себя. До того верно, что и не пойти нельзя

.Не пойти – на смех всем, а пойти – на слезы.