Легенды Сангвиндея. Связанные души

 – Локтар!

– Да?

– Карим всё ещё думает о том, чтобы сдать тебя властям. Я не дам, но если ты и дальше будешь таким упрямым, то моё терпение и уверенность в том, что я поступаю правильно, иссякнут. – Она склонила голову и тяжело вздохнула. – Давайте просто пойдём отдыхать, надеюсь, по пути в столицу вы оба подумаете о моих словах.

Яра встала и вышла из-за стола, оставив орка и огненноликого наедине. Спайр был слегка разозлён. Обычно он с уважением взирал женщин-воительниц. Их путь к славе был сложнее, нежели у мужчин, и подобные стремления достойны того, чтобы ими восхищаться.

– Нужно идти.

– Сбежим сейчас и прощайте жалкие авантюристы!

– Нет. Это не по чести. Орки не бегут от проблем! – Спайр вновь ударил себя в грудь, но вышло уж больно смазано.

– Уже жалею, что тогда в хранилище не удержал контроль. – Усмехнулся Реджилус.

– Затухни. – Спайр дошёл до комнаты и вырубился.

Ночь пролетела стремительно и тихо. Спайр абсолютно забылся, он более не видел снов, лишь впадал в беспамятную пустоту. За окном ночной город расцветал своими красками, порой весьма опасными. Хотя стража вечно и натаскивалась для регулярных рейдов и охоты за преступным элементом, разбойники, головорезы и подобный им люд всё равно, раз за разом выкатывался на улицы. Даже максимальная кара за преступления: смертная казнь, не заставила преступность, как явление, полностью исчезнуть.

Но в ночи не только крылась угроза, исходящая от преступного мира, она также позволяла городу обрести иной вид. В это время любили устраивать свои выступления факельщики, бродячие артисты, буквально играющие с огнём. Люди порой выходили из своих домой, чтобы насладиться ночной тишиной, взглянуть на представление и подышать свежим воздухом.

Утром никто, кроме Яры, не мог нормально стоять на ногах. Поэтому девушка бросила все попытки поднять Келенора и Спайра, а вместо этого направилась в город. Лишь к полудню воины проснулись, собрали все необходимые вещи и направились в столицу. Яра была довольна, она наслаждалась окружающей природой, но в тоже время ей приходилось быть очень внимательной, потому что она единственная сейчас сохраняла незатуманенный ничем взгляд.