«Z» Land, или Сон на охоте

Не любил он тех, которые всё спрашивают-допрашивают: «Я тебя не трогаю, ты меня». Явились, как с горы скатились. Начальников из себя корчат. Так прошли времена начальников. Кончилось их время. Позавчера, как кончилось. – А ты видел, что это за лужа? Сплошь строительным дерьмом и глиной забита. Нет там теперь воды. Вот нет, как ты хочешь. Один отстой. Чего пристал? Иди сам поищи, – «биллиардный шар» решительно отвернулся от Филиппа.

– Пойду, пойду, – усмехнулся Чистяков. – И ты мне поможешь.

– А тебя как звать-величать, гоголь? – Глеб выступил вперёд и встал перед мужиком, расставив для устойчивости ноги.

 – Ведь ты никак из бывших? Сидел, поди, угадываю? Пятнашка у тебя на лбу чётко выписана. За версту видать.

– Ты что в мою душу лезешь? – вздыбился угрюмый и засобирался, чтобы стойку перед противником обозначить, а там и морду его пощупать, если доведётся.

– Ты успокойся. Всё нормой. Нам всё равно, мотал ли ты срок или нет. Здесь прокуроров нет. А вот сила твоя нужна, – Филипп тоже поднялся и успокаивающе положил руку на плечо буяна, который поворочался, поворочался, но, почувствовав на себе крепкую ладонь, насупился и замолчал.

– Ты всё же скажи, как твоё имя или как прозываешься. Может, нам не один день вместе кручину одолевать, – Чистяков опять присел на край кровати, увлекая за собой ворчуна. Нужно ему было, очень нужно заглянуть на самое дно чужих глаз, чтобы рассмотреть то сокровенное, что каждый прячет в себя, боясь выдать.

Поколебавшись, «шар» всё же отозвался:

– Геннадий я.

– А по отчеству? – не унимался бывший пожарный полковник.

– По отчеству? – удивлённо протянул бывший зэк. – Вроде как Дмитрич. А вас как кличут? – тюремной интуицией чуял Геннадий, у кого какие погоны под свитером просвечивают.

…Изломанной стёжкой-дорожкой прошагал Геннадий свои 38 лет. Как вышел до времени из детского дома, так и пошёл сам по себе, вихляясь из стороны в сторону. Было у него, как у всех, и отчество – Дмитриевич, была и странная скукоженная фамилия – Шак, но кто приклеил их к его имени и от кого перешла к нему по наследству или просто так по пьяному озорству местного сторожа, чтобы помнил он отцовские дела и его праведно прожитую жизнь, он не знал.

Может быть, его родитель был героем-полярником, а может быть, водил ледоколы через ледяные торосы – кто знает? Никто не сказал ему об этом, чтобы была у него в руках спасительная соломинка, готовая выручить подкидыша в лихую годину, когда потянут его вниз людские водовороты.