Крохи бытия

Только б решиться – а дальше прыжок в пустоту,

где пониманье смешается с непониманьем,

сорванный голос опять обретет высоту,

слава тогда подойдет, как всегда, с опозданьем…

1

Бег начинался веселой, пушистой порой,

«Первая», зимняя, лихо катила на тройке,

грезы любви выдавал за реальность герой,

не обращая вниманья на климат нестойкий.

Тремоло скрипок, снежинки, кларнет и фагот —

опередить духовых и к оттаявшим струнным

мягко приникнуть бы… Как умудрился народ

выжить при этих метелях, при власти чугунной?

Но что художник-романтик берет за шторма

в гулких басах и ударных – такая же нега

в цельной как будто картине: зима как зима,

грязь не видна по дороге, укрытая снегом.

Первая, «Зимняя», трепетный взгляд из окна

поезда или с прищуром сухой из кибитки.

Серые избы в бескрайних равнинах – страна

только вздыхает, как туба, огромной улиткой.

Вроде, знакома, да больше по песне лихой

или протяжной, что с раннего детства запала,

вьется как лента по ветру, ведя за собой

незамутненную опытом душу финала.

2

А в Малороссии как-то «Вторая» не так

шла поначалу, как будто он легкость утратил

прежнюю или сбивал с панталыку гапак,

или запретные страсти душили в кровати.

Главная мысль ускользала, сбиваясь на пляс

девок с парнями в июньское щедрое ведро.

Как ни цепляла инерция лени, в запас

силу копил, чтобы к венцу незаемным аккордом

броситься в скерцо, как бы из стоячей воды

вдруг окунуться в холодную, бурную реку:

ожили скрипки, альты и рассеялся дым,

с плеч будто спала тяжелая чья-то опека.

Как еще был он далек от любви, от земли,

отрок вчерашний, хотя уже 30 с довеском,

но уж известность маячила, и журавли

будто на крыльях несли ее над перелеском.

Танки еще не утюжили этих дорог,

и за левадами мир громоздился просторный,

где-то вдали заливался пастуший рожок,

не доверяя искусственной теме валторны.

3

«Третья» тоже давалась ему нелегко,

правда, июня на черную запись хватило —

больше наброски, однако. Так бродишь пешком,

что-то натащишь в блокнот, и как будто бы мило.

Но поутру протрезвеешь: откуда взялась

эта не то чтобы мысль – на полмысли не тянет.

И с говоруньей-певицей расторгнута связь,

разве что голос волшебный по сердцу когтями…

Эта раздвоенность чувств нескончаема, не-

остановима и давит на хрупкую форму.