Проза

на шею и вдруг наткнулась на его гримасу, изображавшую горькое разочарование и недобрую усмешку.

Что произошло? И когда случилась эта перемена? Вчера, после того, как мы расстались? Сегодня? Только что? Из-за чего?

Ещё не поняв сути случившихся изменений, я попыталась начать разговор, но мои слова застряли на полпути.

– Не дёргай ключ! – услышала я его грубый и почти презрительный окрик, – Машина и так заводится с пол-оборота.

14

Меня часто стыдили в детстве. За неловко сказанное слово, разбитую чашку, случайную двойку, за прямоту суждений, мечтательность и оторванность от мира сего.

Чувство стыда преследовало меня долгие годы. Иногда оно становилось таким сильным, что мне хотелось причинить себе вред или боль, только чтобы не повторять своих ошибок, чтобы стать лучше и соответствовать пожеланиям и идеалам моих родных.

Я содрогнулась от страшной догадки: моё поведение показалось А.И. недопустимо вольным.

Это я, по его мнению, завелась с пол-оборота, а это неприемлемо, некрасиво, достойно осуждения.

Он устыдился меня, моего громкого смеха и откровенного взгляда, и сейчас разочаровывается во мне так же, как разочаровывались до этого раз за разом мои несправедливые родственники. Мне показалось, что я получила от него пощёчину.

Но он не может так думать обо мне! Он не смеет быть таким же, как они. Он не имеет на это права, он просто обязан быть другим: справедливым, понимающим, мудрым…

Я рванула рычаг переключения передач с такой силой, что коробка захрустела.

– Ничего не выйдет, девушка, – с горечью усмехнулся А.И., – Ласки не хватает. И не терзай машину, она ни в чём не виновата.

Из автомобильного радио понеслось противно и безжалостно:

…девочка студенточка влюбилась на беду,

думала, мол, я его с собою уведу,

я ведь молодая, вся такая из себя…

ах, девочка, не надо, не обманывай себя!..

15

Я почти никогда не ругаюсь. Я не люблю мата и крепких слов, а многоэтажные построения их них кажутся мне искусственными и нелепыми.

При какой-либо неожиданности я говорю «ой» или «мама», а не что-нибудь другое.

Но тут меня понесло! Хотя на сооружение сложных конструкций мне не хватило опыта и словарного запаса, но звучные и ёмкие на эмоции ругательства вылетали из моего внезапно охрипшего горла до самого конца занятия.

Не знаю, на кого я злилась больше: на него, саму себя или на тех, кто долгие годы приучал меня соответствовать чужим ожиданиям. Мне уже нечего было терять.