Проза

А он не зовёт меня к себе и не едет сам.

– При чем тут я? – поморщился Саша.

– Мне ехать к нему?

– Не знаю, поступай, как хочешь! – не глядя на меня, поспешно ответил он и тут же, остановившись, добавил совсем с другой интонацией: – Поезжай!

– А если он выгонит меня?

– Уедешь обратно.

– А если я не хочу?!

– Тогда оставайся, – внезапно севшим голосом произнёс Саша.

63

И я осталась. Я села на пассажирское место и закрыла за собой дверь. Уютно. По радио – лёгкая танцевальная музыка. Я прикрыла глаза.

Саша оказался за рулем и повёз меня на бульвар. Припарковавшись около табачного киоска, он заглушил мотор и, забрав с собой ключ, вышел на улицу. Машина осталась открытой.

– Ты надолго? – поинтересовалась я.

– Не знаю, – ответил Саша.

Примерно через пару часов мои глаза стали слипаться. Я перелезла на заднее сиденье, положила под голову сумку и, обняв себя за плечи, свернулась калачиком: так теплее.

Саша вернулся в девятом часу вечера. Он разбудил меня, постучав по стеклу пальцами, и не выходя из машины, я перелезла на пассажирское кресло.

64

Мы с Сашей едем в Ташкент. Я за рулём уже вторые сутки, дорожное полотно плавится от жары и плывёт у меня перед глазами. На спидометре сто сорок. Перейдя через критическую точку, машина словно оторвалась от земли и парит в воздухе. Дорога ровная, и держа автомобиль на трассе, я могу совсем не шевелиться. Шума мотора почти не слышно, в салоне всё замерло в неподвижности. Я никогда не боялась скорости. Пугаться можно лишь того, чем не умеешь управлять, а я чувствую Сашину машину как продолжение собственного тела.

Саша спит, прислонившись головой к боковому стеклу. Я смотрю в зеркало на его седые волосы и пытаюсь представить, каким он был, когда ему было двадцать, тридцать, сорок, пятьдесят… Зачем судьба разделила нас во времени? Несколько десятков лет для Вселенной – такая малость, а для человека – полжизни, а то и целая жизнь. Грех жаловаться, мы могли бы не встретиться вовсе. И всё же, родись я чуть раньше, а он чуть-чуть попозже…

65

Семьдесят два года.

Мне двадцать восемь, почти двадцать девять. Уже не девочка, но назвать себя взрослой не могу до сих пор. Да мне и не хочется быть взрослой.