Банан в Сибири. Сборник рассказов

Сцепившись в битве за яйцо, он одной клешней орудовал так ловко, как бы я и двумя не сумела. Так мы перекатывали это яйцо по тарелке, как Том Сойер дохлого жука, с его на мою территорию. (Внутри накипала «Марсельеза». ) Годы тренировок за столом с шестью братьями дали о себе знать. Я в сердцах отбросила вилку. Не в силах больше давиться листьями, я молча наблюдала, как в топку ушло яйцо и три оливки. Назревал казус белли. А в моем белли уже раздавался вой, почище собаки Баскервилей на болотах!

– Завтра мы едем в Монако, – причмокивая довольно, объявил он.

– Как? Я же говорила тебе, что завтра группа едет на кладбище Шато. Я хотела поехать с ними на экскурсию! Могила Герцена!

Жадный Жорж улыбнулся:

– Ну какое кладбище, Дарлинг? Я уже купил билеты, деньги не вернуть.

– Merde! («Вот дерьмо!» по-французски.)

Клянусь вам, это не я, это выругался мой пустой желудок.

– Дарлинг, в Монако столько яхт! Ты еще не видела столько яхт в своей жизни. Только ради твоего же…

На этих словах я, не видя ничего перед собой, выбежала на вечернюю набережную.

Становилось совсем поздно, я поплелась в отель. Не хотелось подниматься наверх. Я смотрела на окошко, в котором горел свет, сидя на скамеечке напротив.

– Ашанте, – мягко произнес мужской голос. «Гасконец» присел рядом. Я вывернула пустые карманы: сама же не манж па сис жур, развела я руками.

– Ноу проблем, ля променад? – махнул он рукой на набережную. Я молча продемонстрировала мозоль на ноге.

– Ун момэнт! – воскликнул он, побежал за угол и минут через пять подъехал на кабриолете. Ничего себе профессиональный нищий!

Я усмехнулась:

– Но-но, сэ импосибле. (И как только по-французски вдруг заговорила?)

– Ту мизарабль, – он кивнул на окошко, – бойфренд?

– Ага, инфант терриБЛя.

Оревуар, как говорится. И побрела в номер. Тихонько открыла дверь, в душе шумела вода.

Глава 10.

Сын сердца

– Дарлинг, объясни, что ты будешь делать на этом кладбище? – стенал Жадный Жорж, пока я собирала нехитрые пожитки на экскурсию.

– Думать о вечном. Я там буду думать о вечном.

(А еще обещали сэндвич с тунцом.)

– И кто вообще такой этот герцог, зачем тебе его могила?

– О! Во-первых, не герцог, а Герцен. Это отец русской революции.