Сосново

…отыскал в щели между досок захованную мормышку… открыл ею форточку в коридорном окошке… открыл раму… проник внутрь… нашарил в зольнике под плитой ключи… галантным жестом распахнул входную дверь перед дамой сердца… и, запустив её внутрь, не забыл закрыть раму и форточку.

…Оля повернулась сказать что-то.

– …ссс-ссс, – шикнул на неё… ещё не хватало, чтобы за стеной услышали… секрет насчёт этой комнаты Лёха со всей серьёзностью берёг от чужого уха и глаза… и пока сходило.

…не зажигая света, с порога одежду мокрую, жёсткую, неуклюжую с себя рвя… шарить руками по телу её… трогать… мять… гладить нескончаемо… слушать, как сердце её глухо под грудью стучит… он устал от этих её дорожных кувырканий, как собака потрошёная… но когда она стала по нему пальчиками водить!.

…губы у неё были такие, что на одном этом можно мозгами улететь… в любую сторону по зодиаку… далеко и безвозвратно… она ещё только приближала их к нему, а его губы уж начинали ныть и сладко зудеть… невтерпёж щекотно… а потом вовсе отнимались… были как не свои… дрожали от внутреннего гула… в поцелуе с ней задыхался и улетал Лёха… как в колодец какой… навсегда… жопой кверху.

…а она его за соски трогала… по спинке и под яйцами пальчиками водила… вился Лёха от этих пальчиков, как одержимый… за руки её хватал и прижимал их к себе… но не получалось ничего… нужно было, чтоб она сама и вдруг… он ждал… внутренне скулил… вслух сказать стеснялся… ёрзал от нетерпения.

…от рук, от тела, от губ её дух шёл незримый… как в падучей, корчило Лёху… неуёмный колотун и озноб посылая… пеленой и мороком уводя с понятной стези… рот раскрывал, воздух ловя… зубами по телу её возил… пальцами скрючившись, тишайше гладил, судорогу свою внутри затая… голова невесомая в хлам рябыми пятнами пошла… чувства разноякие летели вперехлёст… верх забирая.

…а она шла навстречу ему всем телом… гнулась… на каждое его движение отзывалась… отдавалась аж всеми порами своими… себя послушно к нему неся… выгибаясь… своим телом тишайше вдоль по его телу струясь… что нельзя было уж боле терпеть… и только матерно орать всей глоткой хотелось!

…и не было уж сомнений, что любила она в эту минуту Лёху и только одного Лёху на целом свете… а он мозгами на отшиб улетал, весь в угаре… вверх тормашками… себя не помня… как швейная машинка работал… не вынимая… а она ещё, стерва, замедляла… вбирая и чувствуя каждый кач… останавливаясь иногда… невыносимо истому для?… словно не будет этому конца… словно это навеки!.