Литературный оверлок. Выпуск №4/2019

В том Петрович полное лукавство рыночной экономики видит, а сделать ничего не может, только руками разводит:

– Мы для жителей области, сорт дотационного хлеба придумали – «Липовский». Дотируемым главного областного хлебопека стомиллионным кредитом из областного бюджета, под один процент годовых, на неопределенный срок. Пусть сам с кредитным сроком определяется, а хлебушек льготный народу продает. Был бы кредит, а срок всегда подберем.

Правда некоторые несознательные представители народа утверждают, что в соседних, не шибко урожайных областях, буханка такого хлеба стоит дешевле, даже после сезонного подорожания и без всяких кредитов хлебопекам и мельникам.

– Важно, граждане, не кто ест, а кто считает!

А от переизбытка зерновых, постепенно завели и хорошее поголовье звероящеров. Вот тебе и мясо, и яйцо, и млеко. Три в одном. Петрович эту удивительно полезную животину сам пасет у села Ленино, в пойме реки Воронеж, на заливных лугах. Сам доит и в гнездах на обрыве огромные яйца собирает.

Как губернатор Библию написал

Много разных вероисповеданий губернатор перепробовал. Многим истуканам и идолам поклонялся. Например, Золотой бабе, да и резиновой тоже. Все родимый себя в себе искал и найти не мог. А сколько пережил он философских течений? Коварный Монтень привел Петровича к пофигизму, а девственник-Кант к критике чистого административного разума.

Но начинал он как таежный шаман на должности и окладе простого советского лесника. Потом полюбил Древний Египет и даже одно время хотел объявить себя фараоном, мумифицироваться на кредит Сбербанка.

Это он яростно и неистово поклонялся Заратустре на самом темном дне Лавского известкового карьера и безжалостно бросал трупы односельчан в огромные глиняные башни, на съедение орлам.

Это он убил камнем из религиозных соображений великого мореплавателя Джеймса Кука и съел его из плотских соображений почти сырым с кетчупом «Балтимор».

Видели Петровича и в знаменитой шкловской синагоге с рыжими пейсами, заунывно качающегося над Торой. Часто сидел он задумчивым йогом на берегу Дона у села Кашары, подвесив к мошонке пудовый булыжник для укрепления тела и духа. Видели его режущим баранов на празднике Курбан-байрам, а еще больше видели в Дацане.