Проклятье Айвиэна

– Что произошло? Почему нас не убили? Кто это вообще такие? Ты же говорил, что в городе должно быть пусто! – сыпал вопросами Айвиэн, закончив беглый осмотр помещения.

Изар прикрыл глаза и с выражением невинности и притворной наивности пожал плечами. Этот просто жест заставил юношу умолкнуть.

– Я знаю не больше твоего. Последнее, что я помню – бой и тупую боль в затылке. Я понадеялся, что кто-то из вас двоих сможет рассказать больше. Но если вопросы задает даже тот, кого приложили последним… – вместо окончания фразы мужчина картинно и многозначительно опустил голову.

Лицо молодого человека, пришедшего в себя последним, тронула совсем не веселая улыбка. Ответы Изара порождали лишь большие вопросы. Вместе с тем, это были, возможно, самыми правдивые слова из всех, что от него когда-либо слышал Айвиэн. А может и вообще все, кто общался с шрамолобым.

– Мне все равно непонятно, кто это был? Мародеры? Конкуренты?

– Мародеры не остаются надолго на одном месте. И уж точно не берут пленников, – покачал головой делец, сидевший у стены. – Да и вспомни: город был почти нетронут. Не считая, конечно, следов битвы и той бойни, что мы видели на рыночной площади. И потом: я могу ошибаться, но не припомню, чтобы дикари вели дела сообща с нашими хоть раз за последнюю сотню лет.

– Может, небольшая стихийная банда, – полушепотом предположил молодой человек.

– Это Бледный Марш, – тихим голосом произнес молчавший все это время Сахил, заставив Айвиэна повернуться к нему.

Юноша вздрогнул. Эти слова он ожидал услышать меньше всего, тем более из уст лучшего друга.

– Что ты сказал? – осторожно спросил Айвиэн.

– Не неси чепухи! – выпалил Изар, и его слова эхом разошлись отразились от стен камеры. – Не успел проснуться, как начал нести этот бред.

Сахил встрепенулся. Мышцы на его шее или лице напряглись от такого пренебрежения к словам.

– Если жадность закрыла тебе глаза, Изар, это не значит, что все такие! – взяв себя в руки парировал Сахил. – Я видел то, что видел. Кто бы ни были схватившие нас люди, их кожа совсем не естественная. Она бледная, как пепел. И у них как будто не было чувств. Их глаза, их движения… были словно пустыми.