Его Лесничество

Но каким просительным взглядом на Хармса ни смотри, цена, по всей видимости, едина: полоска шоколада.

Джи тоже взглянул на Хармса.

Приятель смотрелся странно. Испуганный, в одиночку против десятков солдат, и все глаза так и пожирают его. Мальчишке бы тотчас убежать прочь, но он не мог сдвинуться с места. Потому что стоял на стороне победителей. Потому что устал бояться. Потому что странный гипнотизирующий интерес завладел им.

Не нужны и даром ему их вещички.

Так что, – бери или проваливай.

Этот – взял

А глупые остальные – и почему это они здесь взрослые? – опять не поняли сути обмена.

Сквозь клетку высунулся очередной меняла. С ухмылкой на лице протянул руку и разжал угловатый кулак. На ладони, как на бархатной подушечке, лежала губная гармошка с никелированными бочками и деревянным механизмом. Настоящее сокровище, не имевшее никакой цены для детского воображения.

И предлагавший обмен это знал.

Смотрел на Хармса, как мог бы смотреть на собственного сына, отстояв для него очередь в музторг.

Пока мальчишка осматривал гармонику, взрослый не сводил с него глаз.

И только глухой щелчок прямо перед носом вернул его на прежнее место.

Это Хармс с теми же безжизненными глазами отломил причитавшуюся за гармошку полосу шоколада.

Лицо пленного скрутило от обиды. Словно отвергли его, а не вещь, предмет. Перекошенный от злости, он придвинулся к решетке, так что стальные жерди вгрызлись в щеки. И одним движением выхватил из рук Хармса всю плитку.

Собирался затеряться среди соседей по клетке, но ему вдогонку полетел властный голос:

– Что здесь происходит?

Пленный застыл на месте.

К сцене спокойным шагом подходил глава городского совета. Даже не взглянул на сына, он сразу обратился взглядом к виновному.

– Отдавайте.

В этом подчеркнутом обращении на вы ощущалось больше силы, чем в резиновых дубинках запропастившихся невесть куда охранников.

От глаз Иофа не скрылось и это. Он бросил никуда конкретно, просто в окрестный воздух:

– Я думал, дело охраны не допускать подобных инцидентов.

Запыхавшиеся часовые как раз прибыли. И внимательно выслушали нагоняй. Иоф не разделял вражеских пленных и провинившихся охранников. И те и другие глядели в ответ как нашкодившие дети.

Поняв, что добиться от них ничего не удастся, он сам приблизился вплотную к клетке.

– Вы, – обратился он к воришке. – Отдайте, что взяли.

Солдатик, уже и позабывший о чувстве справедливости, остановился как изваяние на полушаге.