Его Лесничество

Оно преследовало Грина, и мальчишка отчего-то чувствовал себя ответственным за судьбу калеки-дяди.

И тем пакостнее становилось внутри. А переломить ни себя, ни Копера он, конечно, не мог.

Поэтому в один из следующих дней ходил раздраженный. В доме бушевала гроза. Спозаранку мужчины особенно тесно сошлись, и искорки утренней сшибки разлетелись по квартире.

И тлели, тлели, тлели, ожидая нового часа.

Отец нарочно выходил по делам на кухню в надежде встретить брата, но младший хитрил и не показывал носа.

В итоге полковник попросил Грина поинтересоваться, всё ли в порядке у дяди.

С самого его возвращения мальчишка не пересекал порога дядиной комнаты. В глубине души он побаивался затворника.

Но накопленное раздражение требовало выхода. Напускная храбрость отлично подошла.

Грин постучал, но никто не откликнулся. Парень толкнул ручку двери: оказалось незаперто; и он проскользнул внутрь.

Несмотря на дневное время, в комнате стоял полумрак: шторы задернуты, из освещения только стенная лампа – да и та повернута плафоном к стене.

Копер сидел на кровати. Отсюда было видно только левую руку и спину. Грину сначала показалось, что дядя сидит в какой-то чудной майке в мелкую крапинку. Но приглядевшись, понял: оголенное тело мужчины покрывают мелкие шрамы.

В комнате странно пахло.

Смутная картинка забралась мальчишке в голову.

Он припомнил, как в детстве бабушка повела его на церковную службу. Совсем еще маленький, Грин не многое из неё вынес. Гудение в ногах от стояния на одном месте.

Да странный запах, который одновременно просачивался в ноздри: было непонятно, что им пахнет – свечи, поповское кадило или сам священник. И проникал под самую кожу, что, казалось, даже мысли, блуждающие подле усталых ног, пахнут обязательно им же.

Запах в дядиной комнате наследовал тому забытому ощущению. Настолько, что заломило в коленях, и захотелось тотчас присесть.

Дядя сидел неподвижно и, по всей видимости, занимался больной рукой. Грин так и не научился называть его культю по-другому.

Здоровый левый локоть ходил по кругу, Копер содрогался всем телом и выгибался, пытаясь нащупать раз и навсегда баланс для своего нового тела.

Грин оказался в полупозиции. Не ясно, что страшнее: продвигаться вперед или быть уличенным в отступлении.

– Дядя Копер, – окликнул он, чтобы избавиться от мук выбора.

Никакого ответа.

Мальчишка сделал шаг, приблизился почти вплотную. И снова позвал.

Дядя расслышал.