Подруги

Закончив дела и чмокнув бабусю в мягкую пухлую щеку, Оксанка бежала на улицу, запрыгивала на багажник Наталкиного велосипеда, и они уезжали на берег канала. Там Оксанка часами слушала подружку, которая рассказывала, как Вовка помогал ей чинить велосипед и как за ней бегает Санька; и что Ахметка, ну тот, которому семнадцать лет, грозился выкрасть ее. Оксанка только изредка ее предостерегала:

– Ты будь осторожнее, Наталка, от этого Ахмеда всего можно ожидать! А впрочем, – рассудительно заключала она, – ему все равно жениться на тебе родители не позволят.

Наталка возражала:

– Если бы я его поманила, он бы и на родителей не посмотрел! Только мне он не нужен. – Она гордо встряхивала косами.

– А кто же тебе нужен? – спрашивала Оксанка, любуясь подругой.

– О, – тянула Наталка, – на нашей улице таких нет. Вот, когда-то, я возвращалась с занятий танцевального кружка и видела в автобусе парня. Высокий, широкоплечий, умный.

– Ну, с чего ты взяла, что он умный?

– Я почувствовала это.

– Пока никто.

– Совсем, совсем никто?

– Ну, немного Кривобоков, ты же знаешь.

– Твой Кривобоков вечно ходит с замурзанными руками, он ничем не интересуется, кроме своих чертежей. Ты с ним со скуки помрешь.

– Вовсе он не мой. Просто говорю, что он – хороший парень.

И подруги долго еще обсуждали волновавшую Наталку тему. Наталка перебирала достоинства и недостатки всех знакомых им парней, а Оксанка почти не слушала ее, сидела рядом, обняв колени руками, не сводя задумчивого взгляда с другого берега канала, над которым, почти касаясь деревьев, плыли кучевые облака.

– Куда ты смотришь? – вывел из задумчивости Оксанку вопрос подруги.

– Смотри, Наталка, то облако похоже на печальное лицо. – Наверное, и облако влюблено в тебя.

– Вечно ты что-нибудь выдумаешь! – Засмеялась разборчивая красавица, польщенная замечанием подруги.

Подруги сидели на берегу канала, наслаждаясь последними днями уходящего лета. Солнце уже не палило, а ласкало теплом спины девочек сквозь легкую ткань легких платьиц. Небо, отражаясь в темно-карих глазах Ксении, окрашивало их в удивительный фиалковый цвет, длинные ресницы смягчали взгляд, каштановые кудри свободно ниспадали на худенькие плечи, смуглый румянец оттенял щеки с ямочками, – да, лицо Ксении было прекрасным, кротким, нежным.