Смерть предпочитает убивать изнутри: Крах невежества

В таком большом возрасте очень трудно начать жить заново, сложно создать новую семью. Но что же будет с Зориным? Будет ли у него ещё семья, да и встретимся ли мы снова? Никто не знал ответа.

Наконец попрощавшись, мы уселись в поезд, и когда он тронулся, я еще долго смотрел вслед генералу Ивану Митрофановичу, надеясь ещё раз его увидеть в этой жестокой и не прощающей ошибок, жизни.

Поезд покинул территорию вокзала, здания Москвы пропали из виду. Нашему взору открылись леса, безлюдные и опасные. Мы же, словно маленькие дети, оставшиеся без присмотра своих родителей, были предоставлены сами себе и мерно двигались на восток, начиная свою одинокую экспедицию, полную опасностей и приключений.

Глава 3: Попутный ветер

Ураган несет мне только благо,

Он дует в паруса и разгоняет бриг.

Прикрикну я матросам браво:

Брамселя спустите вниз, и вмиг!

Промчу я все моря и океаны,

Лишь буйный нрав мне свой унять.

Такие будут мои планы,

Осталось самому мне их принять.

Погода нам благоприятствовала – ни одного облачка на небе и теплая весенняя погода. Локомотив без особых проблем тянул за собой весь состав, никаких нештатных ситуаций и неисправностей не наблюдалось. Салман был отличным машинистом – знал где, что и как включается. Хоть нас и обучали, как пользоваться большой многотонной машиной, давали инструкции в бумажном и электронном виде, инструкции эти были только общего плана, а Салман управлял, обращая внимание на мелочи и демонстрируя виртуозные навыки управления машиной.

Вторым человеком по уровню управления с большим отрывом от Салмана оказался Никита: все же инженерный навык понимания дел давал о себе знать. В плане управления поездом, мы разбились на пары так, чтобы в кабине всегда сидело два человека, и распланировали вахты по пять-восемь часов, но только до зоны карантина, в карантинной зоне мы условились сократить смену до стабильных пяти часов, чтобы члены экспедиции не утомлялись сильно и могли хорошо осматривать окрестности.

«Теперь мы остались одни, теперь нам никто не поможет», – повторял я в своей голове слова Зорина. – «В Питере на танке я кое-как добрался до центра, и сам танкист успел обратиться. А до Синевого ехать долго, несколько суток без перерыва, так ещё документы там искать, а затем возвращаться обратно.