Смерть предпочитает убивать изнутри: Крах невежества

Вскоре и наша машина достигла этого поворота, но Ваня приказал остановиться:

– Тормози, у нас другая работа.

– Разве мы не должны следовать за ними? – поинтересовался я.

– Хорошо, что ты гражданский, не то бы прикрикнул жестко: отставить разговоры, – молвил он с упором на последние слова. – Но раз ты человек не военный, то слушай и запоминай. Они пошумят и выкурят его наверх, а мы повернем и выманим его уже на открытое место. Остальное сделает авиация и тяжелая артиллерия.

– А с ними что будет? – спросил я Смольникова.

Иван тяжело вздохнул и добавил:

– Я думаю, не самый лучший конец. Но не смей предупреждать их об этом по рации, они не должны ничего знать, чтобы не сбежать, не то вся операция сорвется.

– Но так нельзя, – сказал я с разочарованием. – У них могут быть семьи, дети, они может даже не попрощались с ними, а их посылают на смерть, говоря, что это очередная наступательная операция.

– Знаю, – добавил Иван, – мне тоже их жалко. Но такова жизнь солдат. Жнец не клюнет и не вылезет, если они начнут побег.

Добавить было нечего, так что я повернулся обратно к смотровым мониторам машины и начал внимательно изучать передаваемое мне изображение.

Это был Средний проспект. В семистах метрах от нас на проспекте находилась станция метро Василеостровская. Техника выстроилась елочкой возле неё, и пулеметы, которые на них располагались, расстреливали зараженных, выбегавших толпами из недр станции. Помимо этого танки периодически постреливали из пушек, одновременно создавая большой урон выбегающим толпам и эффект наступательной операции.

– Приготовься, танкисты фиксируют подземные толчки, – сказал он мне, а потом обратился к руководству: – Штаб, это «Подсадная утка», цель близка, приготовьтесь нанести удар.

Что-то огромное, мощное вырвалось из земли, разметав вестибюль станции. Сквозь пелену образовавшийся пыли просматривался Жнец, и техника незамедлительно открыла по нему огонь.

Жнец действовал молниеносно. Взмахами своего хвоста он переворачивал боевую технику вверх дном, а затем наваливался всем своим весом, сдавливая насмерть сидящих там танкистов. Когда последний танк полыхнул ярким пламенем, солдаты разбежались врассыпную, но, как и говорил командир танка, все они были обречены.