Женя Колбаскин и сверхспособности

Наконец заходит физрук (форменная горилла) и издает такой, типа, рык: «Построится, быстро». И в свисток свистит. И все, значит, кроме меня, пулей на линию побежали. А я иду такой, задумался че-то, встаю, как обычно на свое законное место в начале колонны.

– Колбаскин!!! – кричит во всю глотку физрук (он всегда почему-то орал, как ненормальный), – мы по росту строимся, топай давай в конец колонны.

Я такой: «Че?» – говорю про себя и смотрю на одноклассников своих. Приходится аж задрать голову вверх, чтобы увидеть их противные рожы.

– Так, щас бегать будете, – говорит физрук, – двенадцать кругов, а ты Колбаскин – три.

Я стою и не вдупляю: «Что ж я второклассница, что ли, какая или дохляк второсортный?»

– А почему мне три?

– Потому что, ты – обычный, – говорит он.

– Ну и что, я тож двенадцать могу пробежать.

– Можешь, но только медленно, а ребята быстро бегают.

«Что за бред!» – думаю.

– Но…

– Отставить разговоры, – говорит он, – бегом марш.

И они, короче, рванули, как звери какие-то. Я пробежал два круга в обычном своем темпе, а эти уже двенадцать отбегали, прикиньте. Стоят, главное, и цокают, типа, я их задерживаю. Я-то их раньше всегда ждал. Цокают, гаденыши, представьте себе, даже Ларик этот, который после первого круга с ног обычно валился.

Ну, пробежал я, значит, три круга, вообще даже не устал и не запыхался. Встал я в колонну, то есть в её конец, а физрук смотрит на меня, как на ничтожество какое-то.

– Иди посиди, – говорит, – я пока с нормальными спортсменами позанимаюсь.

«Это они-то спортсмены? Килька дохлая». Прикиньте, да. А на днях, значит, горилла эта звала меня на олимпиаду по физре.

– Я тож хочу позаниматься, – говорю. Конечно, я не против посидеть, но это не тот случай. – Чем я хуже?

– Ты обычный, – говорит, – Еще плохо станет.

– А как же нормативы и все прочее? – спрашиваю у него.

– Поставлю, – говорит, – Не мозоль глаза, иди садись, отдохни.

Что делать-то? Пошел я в итоге на скамейки. Подхожу, а там Димон сидит и улыбается во всю рожу. Сел я, короче, рядом с ним.

– Че ты сидишь здесь? – спрашиваю я у него.

– Потеть, – говорит, – не хотел. Девушкам это не нравится.

– Ничесе ты неженка! – говорю.