Женя Колбаскин и сверхспособности

«Да нет, вроде, с виду нормальный», – подумал я и оглядел его всего с головы до ног.

Не фига он не нормальный с виду был. Пиджак напялил, белую рубашку нацепил, идеально наглаженные брюки. А туфли, ёмаё, в них я увидел свою кирпичноподобную рожу.

– Ты че напялил-то на себя?

– Так одеваются истинные джентльмены, – отвечает мне человек, который в столовке скатывает шарики из хлеба и шпуляет их в одноклассников.

– Когда это ты вдруг им стал?

– Я всегда им был, внутри себя, – говорит он, и аккуратно так, чуть ли не нежно, убирает мою руку с плеча, и поправляет свой пижонский пиджак.

– Ага, Евгением меня только не называй.

Ну и мы, короче, пошли на этот урок. Идем такие по лестнице, не торопясь. Вроде, все нормально пока. Все уже на уроках, правда, а мы нет. Но это – ничего. Поднимаемся на второй этаж, смотрю – лежит швабра. Вдруг она поднимается и начинает сама мыть пол. «Ладно, – думаю, – ни чем уже не удивишь».

– Здравствуйте, ребята, – говорит он нам и пристраивается рядом.

Его каморка тож находилась на третьем этаже.

– Здравствуйте, Роберт Александрович, – говорит Димон, то бишь новоиспеченный джентльмен. Он, кстати, даже не шелохнулся при его внезапном появлении.

– Здмаспа, – отвечаю я так, потому что у меня язык заплетается.

– Почему опаздываете? – спрашивает учитель, но как-то, типа, совсем уж не строго.

Я уже, значит, во всю там придумываю отмазки разные, начиная от проспал, заканчивая, что пробки были.

– Девушки, – говорит Димон, как ни в чем не бывало, и даже, типа, уверенно. – Дела сердешные, Роберт Александрович.

– Аааааа, ну тогда понятно, – говорит учитель по обществу и так понимающе качает головой. – Это очень хорошо. Молодцы, ребята. Ну ладно, мне направо. Счастливо, Дмитрий, – говорит он Димке и жмет ему руку.

«Нездоровые дела нынче творятся!» – думаю я про себя.

Ну вот, короче, мы подходим к двери, где сидит эта карга усатая. А обычно, как мы делали раньше в таких ситуациях: Димка стучался и открывал дверь, а я входил и начинал оправдываться, нести там чушь всякую. Главное-то, почти всегда срабатывало. А тут мои бедные уши вдруг слышат уверенные такие слова только что родившегося джентльмена: «Евгений, предоставь это мне».