Взгляд сквозь камеру

– Красавкина, почему не в постели?

Таня быстро, как могла, юркнула под одеяло.

– Как самочувствие? Как настроение? – доктор откровенно улыбнулся.

– Спасибо, немного лучше.

– Гинекология? – обратился он к ассистенту.

– Без патологий, идет заживление родовых путей, – молодой ассистент просматривал историю болезни. – Температура в норме, показатели крови хорошие.

– Вот видите, Красавкина, я же обещал, что вы поправитесь. Нога не болит?

– Болит, доктор, но это не главное. Что с ребенком?

Петровский присел на кровать и взял в свои руки тонкие руки Татьяны.

– Я всегда говорю больным правду, и поэтому они мне доверяют. Ваше состояние будет улучшаться день ото дня.

– Что с моим ребенком, доктор?

– У вас родился мертвый ребенок, но вы молоды и у вас еще все впереди! Будут у вас еще дети, не волнуйтесь!

Таня заплакала, слезы покатились по щекам, и лицо стало некрасивым.

Доктор погладил ее по руке, неловко поднялся и быстро вышел из палаты. Ассистенты последовали за ним, а к больной подошла медсестра, сразу же сделала ей укол, и Татьяна заснула.

Петровский назначил лечебную физкультуру, и под руководством инструктора Таня активно приседала и нагибалась. Окно было приоткрыто, и свежий воздух приятно холодил тело. Массаж ей делали в отдельном кабинете, и массажист сильными руками растирал ее так, что тело краснело.

«И где же мой так называемый муж? – как-то без волнения подумала Красавкина. – Хоть бы раз для приличия появился, но мне, честно говоря, уже все равно. Пора с ним расставаться!»

Как бы угадав ее мысли, на следующий день в больницу пришел Привалов. Он был хорошо одет, причесан, но как-то напряжен.

– Как ты себя чувствуешь, Таня?

– Спасибо, уже лучше.

– Мне сказали, что тебя на днях выпишут.

– Да, я знаю.

– Комнату я приготовил и даже сменил постельное белье.

Таня посмотрела на его лицо с трехдневной модной щетиной, отметила испарину на лбу и темные круги под глазами. Он ей не понравился.

– Ты знаешь, Николай, я еще очень слаба и думаю, что мне лучше пожить у мамы.

Привалов как бы с облегчением вздохнул и поправил галстук.

– Тебе, конечно, видней, но мой дом всегда открыт для тебя.