Маскарад для эмигранта

Мамуна взял меня за локоть и увлек в боковую аллею, где мы проговорили с ним тет-а-тет почти целый час. Николай Андреевич оказался очень интересным собеседником, необычайно эрудированным, а его французская речь зазвучала для меня слаще райской музыки. С графом мы оказались почти ровесниками; когда началась Крымская война, ему исполнилось десять лет. В разговоре мы коснулись множества тем, и среди них и вопрос возвращения нас французов на родину.

– Я могу помочь вам вернуться во Францию, граф, – сказал мне Мамуна, – я не думаю, что это будет слишком сложно.

Я обещал подумать и дать ответ в ближайшее время. Пока я возвращался домой, меня обуревали самые различные чувства, в которых я не мог сразу разобраться. Беседа с родителями все поставила на свои места. Сообщение о том, что мы можем вернуться во Францию в любое время, хоть прямо сейчас, видимо не сразу дошло до их сознания. Первой отреагировала Мария, она встала из-за стола и, прижав платок к глазам, вышла из комнаты, не сказав ни слова. Зато Каспар, наоборот, не молчал; он принялся ходить по комнате, что делал лишь только в минуты крайнего волнения.

– Прежде чем делать подобные предложения, тебе стоило их обдумать или обговорить, хотя бы со мной. Ты подумал о матери? что она не видела, там в твоей Франции?

Признаться, я ожидал, что он скажет в нашей Франции.

– Нам с ней совершенно нечего там делать на восьмом десятке лет, так же, как впрочем, и тебе. Забудь о ней, тебя там никто не ждет. Запомни, никто. Твоя родина здесь, где ты живешь, а не то место, где ты только родился.

И он прочел мне стихи арабского поэта и добавил, что хотел бы видеть их на своем надгробии. Итак, Каспар, который не только родился во Франции, но и прожил там почти сорок лет, своей родиной объявил вдруг Россию. Почему? Ведь в Париже у него осталось два сына, правда, в Кунане родились дочь и внуки. Так что же определяющее для нас в этой жизни, как мы узнаём, где наша родина? Я хотел бы оказаться сейчас во Франции, поклониться могилам моих родителей, увидеть сестру.

Но на этом – все. Жить там я бы не пожелал. Я попал в Россию совсем юным, со мной был Каспар, и как-то сложилось так, что меня усыновили эти замечательные люди, я полюбил этот край и его жителей, но это потому, повторяю, что был молод. Вам же будет намного труднее, Владимир, вы уже не юноша, и вы оставляете здесь самое дорогое: жену и дочь. Но знайте, они в семье, где для них всегда будет кров и пища, и, самое главное, любовь.