Ледяной коготь

Её темный проход, откуда веяло пробирающим до костей горным холодом, наводил на Эзраэля и Гилроя чувство неприязни и небольшого страха перед неизведанными тайнами горного банка сокровищ.

–Ну что, кто первый?—спросил юноша, с нескрываемым энтузиазмом посмотрев на его спутников-авантюристов. Те же, с подозрением покосившись на него, молча продолжали с недоверием смотреть на пещеру. Поняв, что никто не хочет вперед батьки лезть в пекло, юноша пошел на компромисс:—Хорошо, я пойду первым. Только не отставайте, а то заблудитесь.

После этих слов, он бодро направился в пропитанную непроглядной тьмой пещеру. Дождавшись, когда проводник отдалится и растворится в пустоте узкого пещерного прохода, Гилрой еле слышно начал бормотать:

–Послушай, ты уже ведь все понял, да? Он точно хочет нас убить! Не нужно за ним ходить, ты понимаешь? Ты… Ты видел его аппетит? Нутром чую—он людоед! И он нас сожрет, будь уверен. И глазом не моргнет!

–Я знаю, он очень странный,—ответил шепотом Эзраэль.—Но я не верю в то, что он хочет нас убить.

Я повторюсь, что будь он людоедом, он бы нас еще на привале сожрал. Зажарил как следует и сожрал с потрохами.

–Может он ой какой умный людоед!—все продолжал отстаивать свою точку зрения Гилрой, оглядываясь на тоннель.—А это его пещера, где валяются обглоданные кости таких же дураков, как мы с тобой. Ради всего святого, Эзраэль—пойдем пока не поздно. Отдохнем, как следует в городе!

–Опять пойдем за выпивкой?—раздраженно спросил его друг.—Опять эта рутина? Дом, служба, трактир, дом, служба, трактир…Гилрой, нам по двадцать лет, а мы с тобой только и живем в этом городе, никуда не выходя! Ты хочешь состариться и жить в какой-нибудь лачуге, проклиная тот день, когда ты отказался от своего счастья? Может быть это дорога в новую жизнь, понимаешь? А мы сейчас сойдем с тропы и может быть никогда её не найдем!

Внезапно их разговор прервал голос, доносившийся из тоннеля: "Эй! Вы там скоро или как? Скоро темнеть начнет!"

–Как знаешь, а я пойду—не хочу потом жалеть об упущении своего самого большого шанса,—с этими словами Эзраэль направился вглубь тоннеля, растворяясь в непроглядной темноте.

Гилрою оставалось только развести руками: он не мог заставить своего друга сойти с выбранного им пути. В конце концов, он не был его родственником. Но чувство дружбы взяло вверх: если он не мог уговорить своего друга от рискованного шага, то он мог только поддержать его и, если что-то пойдет не так, попробовать придти на выручку.