2061. Быть человеком

По такой серьге любой полицейский может не только отличить животное от человека, но и узнать данные о его хозяине. Снимать эту серьгу было категорически запрещено, как и гулять с животным без поводка и снимать с него ошейник, – окружающие люди должны быть осведомлены о том, что перед ними животное, а не человек.

Все решения относительно внешности животного также принимали хозяева. Существовало огромное количество парикмахерских и тату-салонов для «домашних любимцев», в которых можно было перекрасить и подстричь собаке волосы, сделать татуировку или пирсинг и многими другими способами менять внешность собаки в соответствии со своими предпочтениями.

Кроме того, многие ветеринарные клиники оказывали услуги пластической хирургии, которая пользовалась огромным спросом у богатых владельцев. Флаффи повезло, что она попала в достаточно консервативную семью, где никто не увеличивал ей грудь и не набивал на ягодицах татуировки.

Собак не было принято брать за руку или как-то по-другому прикасаться к ним.

Спала Флаффи неизменно в своём углу на подушках, но по ночам, как и все обычные собаки, часто переползала спать на диван в гостиной. Это была своего рода игра хозяев и собак, в которой первые делали вид, что категорически это запрещают, а вторые делали вид, что слушаются.

Самой печальной особенностью такой «собачьей жизни» было то, что, несмотря на номинальную защиту законом, на деле «собаки» оказывались никак не защищёнными от выходок своих хозяев. Собак можно было избивать, насиловать, делать с ними всё что угодно, и хозяину всё сходило с рук. В основном такие дела просто тонули в массе «более серьёзных вопросов», да и появлялись-то лишь в том случае, если о таком насилии над собакой вообще кто-нибудь узнавал.

В общем и целом, как понял Артур, «правила собачьего поведения» были составлены таким образом, чтобы собака как можно быстрее забыла о том, что она на самом деле человек.

Закрывая за собой дверь в кабинет начальника, Артур понял, как наивен он был, рассчитывая успокоиться и вернуться к работе после этого разговора. На деле ему стало ещё тяжелее.