Зарево

– Возраст?

– Девятнадцать.

– Профессия?

– Нет профессии, помогал отцу в магазине – у нас магазин лаков и красок.

– А теперь расскажи, кого это вы здесь караулили на окраине села? Кто этот человек, одетый в нищенские одежды? Говори.

– Я не знаю, – перепугался Фриц. – Я ничего не знаю.

Он не успел ответить, как в комнату влетел дежурный.

– Вашбродь, – прохрипел он. – Проверка из штаба из штаба командующего.

Услыхав об этом, полковник вскочил, словно грозный командующий уже стоял перед ним. Вслед за ним поднялись Бергер и Беркутов. Все трое, чеканя шаг, вышли за дверь. Оставшиеся без офицеров денщики растерянно переглянулись, а пленный оживился.

– Что делать будем? – спросил Степан, денщик Беркутова. – Куды этого красавца?

Слово «красавца» он произнес с ударением на последнем слоге, и Петр невольно улыбнулся.

– А что, если я попробую? – осторожно промолвил Петр, глядя на Степана. – А ты веди протокол.

Степан смотрел на Силина во все глаза.

– Ты хочешь допросить?

– Хочу – не хочу, какая разница! А ты садись, пиши, вместо своего Аристарха.

Петр сосредоточился на допросе.

– Скажи, кого вы поджидали на краю села? Тебе что-нибудь известно?

Его немецкий, выученный в гимназии, был немного улучшен в университете, однако далек до совершенства, а фразы, предназначенные пленному, он скопировал у Бергера.

– «Пойму ли я его ответ? От этого зависит дальнейшее. В крайнем случае, Степа запишет все точно.» – подумал он и кивнул дрожащему от страха Фрицу, словно поощряя его к ответу.

Фриц жалобно заскулил:

– Я простой солдат, мне неведомы планы начальства, герр официр.

– Ну, до «герр официра» мне еще очень далеко, но, возможно, ты слышал что-нибудь?

– Если не скажешь, то тогда erschissen – по законам военного времени, – ляпнул по-русски Степан, оторвавшись от писанины.

Фриц не понял ничего, кроме слова «расстрелять». Он заплакал тихо и безнадежно. Рука на перевязи мешала ему вытереть слезы, и они стекали по щекам и подбородку и капали на порванный мундир.