Зарево

И что же изменилось? Почему сейчас он буравит ее глазами?

Внезапно она похолодела внутри: неужели барон в нее влюбился? Это почти невероятно, но как по-другому истолковать поведение молодого человека? И эти вольности… Она прикусила губу: придется объясняться с Николаем, а, возможно, и с Петром, если он узнает…

– Зоя, – начал Николай, – я хочу с тобой поговорить.

Зоя насторожилась, и в ее глазах отразился испуг. А вдруг она ошибается, и барон вовсе не влюбился в нее, а хочет отменить уроки? Впрочем, о любви тоже не хотелось слышать: в этом случае она будет вынуждена что-то ответить барону – он из тех людей, кто сразу расставляет все точки над «i».

Тиканье часов не успокаивало, а заставляло сердце стучать быстрее, и Николай решился.

– Ты знаешь, как я к тебе отношусь? – спросил он.

Он поймал себя на том, что его хваленое красноречие куда-то испарилось, и для начала он сделал главную ошибку – передал инициативу Зое. А если она скажет, что относится к нему плохо? Возможно, ее тошнит от его тупости на уроках, и она терпит его только из-за денег.

Николай откашлялся, чтобы продолжить, но тут заговорила Зоя.

– Ты полагаешь, тебе больше не нужны мои уроки? – спросила она безнадежно. – Твое дело, Николай. Я…

Она хотела сказать, что была рада помочь, возможно, добавить еще что-нибудь ободряющее, но вместо этого попыталась освободить руку из крепких пожатий барона. Николай заметил ее поползновение и пресек его, схватив ее обе руки.

Размышления о цветах успокоили его, и красноречие вернулось.

– От твоего ответа многое зависит, Зоя, – он выпалил, словно нырнул с вышки, – ты мне нравишься.

Зоя смотрела растерянно, и Николай понял, что не догадывалась, потому что никогда не думала о нем, и только Петр Силин царит в ее сердце.

Не надо было заводить разговор: Петр не скрывал, с кем ходит в свободное время на каток и в синематограф, да и соседи в отсутствие последнего перемывали ему косточки, а заодно и Зое. Не надо было, но барон Фридерикс – младший не привык отступать.