Зарево

Да садитесь уже, – в голосе Ксении слышалось непонятное раздражение.

– И чего ты взъелась? Неприятно, конечно, но ведь Матюша, слава Богу, жив, – произнес Иван. – Может, еще и не посадят.

Ксения села рядом.

– Посадят или нет, мне уже все равно – ни Лизаветы, ни ее дочери -погубительницы я в своем доме видеть не желаю, – отрезала она, и в ответ на немой вопрос мужа добавила:

– А ты не понял? Ведь это она Петю нашего хотела на тот свет отправить, дрянь такая, да господь отвел.

Сидя в вагоне, Петр вспомнил подробности того вечера, пресловутую кринку с компотом. Неужели правда то, что после их разговора наедине, Глаша задумала недоброе?

Верить в это не хотелось, но столько совпадений. Петр прикрыл глаза и представил себе Глашу – такой, какой она была раньше – до того, как он внезапно обнаружил ее влюбленность. Нет, не могла эта девочка, названная сестра, попытаться отравить его.

А с другой стороны, каким страстным огнем горели глашины глаза, когда он оттолкнул ее в ответ на притязания – ему показалось в один момент, что она превратилась в ведьму, и от такой Глаши всего можно было ожидать.

Почти всю дорогу Петр занимался самокопанием, а под утро задремал с мыслью, что суд во всем разберется и установит виновность или невиновность Глаши.

Жаль Матюшу, но, Бог даст, поправится и приедет в Питер вслед за Петром. А Петр, как устроится, непременно пришлет Волуновым свой адрес.

Глава 5

Поезд остановился у перрона Царскосельского вокзала, и пассажиры стали покидать вагоны. Петр Силин вышел на платформу одним из последних. Он проталкивался к выходу сквозь толпу таких же пассажиров и раздумывал, что делать дальше. Наверное, надо было взять извозчика и отправиться по адресу, который ему дал деревенский доктор – адрес его сестры. Он и письмо написал, и разъяснил, как доехать.

Петр коснулся рукой жилетки: маменька зашила туда деньги за подкладку, опасаясь воров.

Извозчик нашелся сразу. Оглядев Петра с головы до ног, ражий парень презрительно хмыкнул и громко произнес:

– Садись, деревня, довезу.