Русский излом

И надо будет пройти мимо дядя Жоры, тети Маши. Это не Москва, где торопливо везут из морга сжигать или закапывать. В пригороде дают проститься с улицей, домом, соседями…

Вдруг она с ужасом поняла: мимо Сережы надо будет пройти ей и ребенку! И с еще большим ужасом осознала, что теперь не осмелиться рассказать правду ни Борису, никому! Не осмелиться рассказать о единственной причине, которая оправдает их с Борей отказ от фарса. «Это нельзя! Невозможно!» Она вдруг увидела цинизм своих фантазий, фантазий злого ребенка—переростка о том, что можно прожить в полсовести, и тихонько заплакала, утирая слезы по—детски кулаком.

От стены в коридоре на матовое стекло двери отражался свет из кухни. Там бубукали голоса: хрипловатый от крепких сигарет голос отца, и ровный – Бориса. Девушка попробовала и не смогла встать. Голова кружилась, колени дрожали. Наверное, действовало снотворное.

У двери воровато хрустнул паркет, и на стекле замутнела высокая тень Бориса. Он заглянул в щель.

– Проснулась? – Борис ободряюще улыбнулся, как улыбается старший товарищ младшему: мол, видишь, я же не унываю. Плечистый, с осторожными движениями, будто старался не привлекать внимания, неизменно в белой рубашке и неброском галстуке. Ксения вдруг заметила: у него плакатное лицо: косой пробор, ямочки и в двадцать девять лет задорный румянец на щеках. Скользнешь взглядом по этому приятному, пустому месту и тут же забудешь.

Борис включил настольную лампу с зеленым абажуром – вещи из сумрака сразу встали на свои места, – поправил стопку книг, поискал, куда бы присесть и… не присел. Теперь в его повадках Ксения увидела не деликатность, как ей представлялось раньше, а услужливость мелкого червячка перед начальством.

– Мама дома?

– Да. Спит.

– А тетя Маша?

– В больнице. Там знакомый врач и Марина… – он забыл отчество дочери Красновских.

– Который час?

– Два ночи.

Помолчали.

– Надо что—то решать со свадьбой, – слабым голосом сказала Ксения.

– Мы говорили с Александром Николаевичем, – Борис произносил слова неторопливо, отчетливо проговаривал окончания имени и отчества. – Мы думаем, на время… – он кашлянул в кулачек, – … пока здесь все закончиться, тебе можно переехать ко мне. Правда, там еще не все готово. – И быстро добавил: – Или к моей маме.