Осколки Мира. Архив первый: антагонист

Положив досье на колени, Даниель устало протёр глаза и только тогда понял, что уже какое-то время занимает диванчик не в одиночестве. Из-за крайней сосредоточенности он даже не заметил, как его дочь пристроилась рядом и крайне увлечённо всматривалась в те же страницы, что и он.

– Хоть я и говорил тебе, что любопытство, это хорошая черта, но не пора ли высунуть свой нос оттуда, куда совать его не следует? – Даниель попытался придать голосу строгость, но вышло не очень убедительно. Его слова скорее походили на добродушное ворчание.

– Прости, пап. – Впрочем, девочка вовсе не выглядела смущённой, хоть и вздрогнула от слов отца. Она прекрасно знала, что должна ну очень сильно провиниться (вернее, попасться), чтобы отец стал относиться всерьёз к её выходкам, которые, по мнению многих взрослых, частенько выходили за все мыслимые рамки. – Но это же так интересно! А это правда, то, что написано вот здесь вот? Тот человек, он правда запер своих одноклассников с мутировавшими крысами, когда учился в школе?

– Скорее всего, это правда, хоть доказать и невозможно.

– Я уже не маленькая, мне уже одиннадцать. И вообще, никакой я не крольчонок!

– Хорошо, Лили. Если ты не маленькая, и если ты не крольчонок, то что у тебя на голове?

Надувшаяся было девочка гордо поправила свой ободок с кроличьими ушами, словно корону, в чём она и поспешила убедить своего отца:

– Это благословение Королевы Красных Кроликов, а не какая-то там игрушка.

– Что, настоящей королевы?

Вопрос отца несколько озадачил Лили:

– Раз она Королева, то точно настоящая. Наверное… Её зовут так. Расскажи про тех сумасшедших, которые…

– Видимо, твоя королева и правда настоящая, если она разрешила тебе не спать в столь поздний час. – Даниель жестом прервал дочь и с упрёком продемонстрировал часы, стрелки которых показывали приближение полуночи.

– Я… Я почти спала, да, потом захотела пить и… А правда, что ты расследуешь вторжение инопланетян?

– Что?! С чего ты взяла?! – От удивления Даниель слегка подскочил, из-за чего папка благополучно свалилась с его колен.

– Пап, ты громко говоришь по телефону, в других комнатах всё слышно. Я не подслушивала, честно. У мамы спроси.

Такого стыда Даниель не испытывал очень давно. Весь его профессионализм, все его долгие годы безупречной работы – всё это только что подняли на смех, и не кто-нибудь, а его одиннадцатилетняя дочь.