Осколки Мира. Архив первый: антагонист

Скованным, почти бессильным жестом она подозвала химер.

Тане приветственно поклонилась Праматери и уверенно подошла. Тенгу, в отличие от ба’астидки, не был настолько решителен, он ещё раз окинул архангела подозрительным взглядом. Тем не менее доверие этого мальчика к Праматери было значительно сильнее вызванных смертельным врагом страха и ненависти, и он, пусть и не сразу, повторил действия своей подруги.

Праматерь чуть повернулась в сторону архангела и едва слышно проговорила:

– Эй, пернатый отброс, здесь ты своё дело сделал.

– Да. Уверяю, что выполню свою часть…

– Я знаю. Проваливай.

Архангел не придал значения тому, что его перебили, что было само по себе удивительно для представителя этой расы. Он принял столь неуважительное поведение как данность, и сразу же подчинился грубому приказу. Расправленные крылья, вспышка белого света, лёгкое дуновение, и вот уже на смотровой площадке остались трое. О пребывании здесь архангела напоминали лишь несколько обгоревших перьев.

Матерь Искажений с грустью посмотрела на двух химер.

– Всё же пришли. – Праматерь слабо улыбнулась. – Не стоило.

Химеры смутились. Им было неловко от слов Матери Искажений.

Тенгу был смущён сильнее ба’астидки, он попытался оправдаться:

– Простите наше своеволие, Праматерь. Вы, должно быть, не хотели тревожить нас лицезрением врага, но если Вам понадобился кто-то из чистокровных, то это было по-настоящему важно.

– Ты про этого недоархангела? – Голос Праматери становился всё слабее с каждой секундой. – Он просто заключил сделку всей своей жизни. Нет, дело не в нём.

– Праматерь! – Со страстью обратилась Танэ’Ба’Сей к самому важному существу в мире Тетис. – Я не знаю, что принудило Вас к таинству. А ещё я не знаю, как много времени пройдёт, прежде чем Вы пробудитесь вновь. И всё же я прошу позволить нам, верным потомкам Вашим, быть подле своей прародительницы в день слияния с Душой Мира.

– Милая Танэ, ты, как всегда, слишком серьёзно относишься к жизни. Наверное, это моя вина. – Голос Праматери наполнился ещё большей грустью, чем прежде.

Меньше всего в своей жизни Танэ желала расстраивать обожаемую Матерь Искажений:

– Не вините себя! Мне, как одной из старейшин семи рас, положено быть серьёзной.

– Что ж, раз тебе и правда это помогает, делай то, что считаешь нужным.