Дельцы и мечтатели

В идеале, лучше это сделать одномоментно, ведь проникаемость жидкостей в клетку организма разная…

На телевизор они уже не обращали внимания. Они подошли к окну. Голуби все еще были здесь.

– Посмотри, тебе не кажется это странным? С тех пор как с нами нет сына, они постоянно прилетают, – сказала она.

– Да я тоже это заметил. Ты знаешь, они и на работе ко мне прилетают. Мне даже кажется, что это те же птицы.

Тем временем, передача закончилась. Пресс-конференцию показали по нескольким федеральным каналам.

На следующий день они поехали в детский дом. Когда документы на удочерение были готовы, девочки переехали в новый и прекрасный дом.

Прошел год. По утрам подросшие близняшки, с радостным гамом вбегали в спальню своих новых родителей. Уныние ушло из их дома. Дверь в спальню теперь всегда была открыта, а родительская постель смята. Рядом стояла детская кроватка, в которой безмятежно спал малыш – их сын.

Глава 6. «Небесная свобода»

Павел Иванович тоже смотрел эту передачу.

От его внимания не укрылось, что Радиончик уже доктор наук и теперь вряд ли с ним вообще можно договориться. Три года назад, когда состоялась их первая встреча, Павел Иванович и не мог догадываться, чем все обернется. Он так и не позвонил Радиончику, заняв позицию выжидания.

– Сам объявится, – думал он тогда. Не объявился. Павел Иванович хотел выяснить, кто за ним стоит. В рукописи, которую он оставил, были кое какие факты, но в основном мыло. Ему не надо было тогда ждать, надо было действовать.

Сейчас он ругал себя за излишнюю осторожность

– А может не поздно все исправить и Радиончик набивает просто цену? – с надеждой подумал Павел Иванович.

Погрузившись в глубокие раздумья, он так и заснул на диване в своем кабинете.

Беспокойный сон Павла Ивановича

Павел Иванович ехал на побывку в свою родную деревню в плацкартном вагоне. Он был молодым, стройным и красивым. Люди в вагоне были веселые и приветливые. Угощали служивого папиросами и самогоном.

Попутчики были одеты как во времена его молодости. Все люди в вагоне называли его Павлушей, голоса звучали как нежнейшие колокольчики. «Павлуша, Павлуша», – слышалось со всех сторон приятными соловьиными переливами. Только сейчас, во сне, он первый раз задумался над этим. Он не помнил, чтобы кто-нибудь его так называл. Даже родная мать всегда называла его Павлом.

Пьяные мужики возвращались с очередной стройки века и сейчас, подвыпив, звали его с собой.