Пари за гранью бытия

– Илоночка, я вас жду всегда! – возвестил хозяин усадьбы. – Даже три секунды ожидания заставляют трепетать моё сердце!

– Степан Васильич! – погрозила пальчиком та. – Сейчас Ник начнёт ревновать!

– Не начнёт, – отмахнулся Штырь. – Мы его шашлыком накормим, у него на ревность сил не останется. Позвольте, я вас сопровожу к столу!

Васильич подхватил под руку супругу мэра и повлёк её в сторону дома.

– Эй, эй! – шутливо закричал Бабенко. – Ты куда мою жену потащил?

Проводив парочку взглядом, Никита Петрович подошёл к автомобилю, красовавшемуся на лужайке.

– Открыто, садись! – раздался за спиной голос хозяина усадьбы, уже успевшего вернуться.

Бабенко вздрогнул, усмехнулся и ленивым жестом, как бы нехотя, открыл дверцу.

– Садись-садись! – пригласил Васильич. – Оцени степень комфорта.

Никита Петрович присел на водительское сиденье, потрогал ногами педали, попытался покрутить отделанный кожей руль.

– Да то же самое, что у меня, – притворно-равнодушным тоном вынес он вердикт.

– А что ты сюда уселся? – спросил Штырь. – Ты на пассажирское сиденье сядь.

– А какая разница?

– Большая. Иди, сядь сзади.

Пожав плечами, Бабенко перешёл на заднее сиденье. Слегка поёрзал.

– Да у меня так же, – произнёс он.

– Где так же? – возмутился Васильич. – Здесь салон намного шире. Я в твоей «ешке» вообще не помещаюсь, а тут – смотри!

Штырь шустро влез на заднее сиденье рядом с мэром.

– Смотри! Спокойно влез и нормально себя чувствую!

– Ну, с твоими-то габаритами, конечно, просторный салон нужен, – не без иронии согласился Никита Петрович. – А мне, костлявому, и в «ешке» много места.

– Ну так! Солидному человеку – солидная машина. А несолидному человеку – «мерседес» Е класса! – парировал Васильич.

– Не понял! – вздёрнул брови мэр.

– Да ладно-ладно, шучу, – захохотал Васильич.

– Да что на тебя, дурака, обижаться?!

– Не понял! – Хозяин усадьбы вздёрнул брови с таким же выражением лица, как это только что делал мэр. – Ты кого дураком назвал? – Но потом снова захохотал.

– Ну, салон вроде красивый, ничего не могу сказать, – решил всё-таки сделать комплимент Никита Петрович. – Панель деревом, что ли, отделана?

– А как же, орех, – Васильич, развалившись на сиденье, сделал вальяжный жест.