Пари за гранью бытия

Рядом с гаражными были расположены ещё одни, деревянные ворота, открывающие въезд на гостевую стоянку для автомобилей. На ней скромно притулилась маленькая красная «тойота». Штырь недовольно покосился в её сторону:

– Кого ещё чёрт принёс?

Как бы в ответ на этот вопрос из-за дома появились четыре фигуры – три женские и одна мужская. По мере их приближения лицо Васильича приобретало всё более недовольное выражение. Навстречу ему шли жена Лена, тёща Егоровна и брат жены со своей супругой. Все четверо слащаво улыбались.

– Стёпа! – замахала рукой Лена. – А у нас гости! Виталик с Катей приехали!

Хозяин усадьбы, дождавшись, пока компания подойдет поближе, хмуро вопросил:

– Чего это? – И, не здороваясь, кивнул в сторону шурина с невесткой: – Я их не звал, а они припёрлись?

Улыбки с лиц родственников не исчезли, но из слащавых превратились в вымученные. Жена Васильича потупилась, испытывая явную неловкость. При этом никто из присутствующих не выглядел ни удивленным, ни шокированным.

Нарушив возникшую паузу, подала голос тёща:

– Стёпушка, а мы уже заждались, стол накрыли, я пирог испекла!

– Пирог – это хорошо, – закряхтел Штырь. – Здороваться кто будет? – Вопрос был обращён к незваным гостям.

– Здрассте! – отозвались те нестройным дуэтом.

– Здрассте, – хмыкнул родственник, сверля парочку пытливым взглядом.

За спиной Васильича молчаливой группой стояли охранники, бесстрастно наблюдающие семейную сцену.

– Стёпа, пойдём в дом, – косясь на них, попросила Лена. Ей явно хотелось скрыться от посторонних глаз.

– А чего в до-ом? – вдруг обиженно, как ребёнок, протянул Штырь. – Погода какая! Я на улице хочу посидеть.

– Конечно, конечно, на улице! – засуетилась Егоровна, бросив раздражённый взгляд на дочь. – Мы сейчас там и накроем, и ужин туда подадим!

– Ужинать не буду – сыт, – произнёс Васильич. – А вот чайку попью! С тёщиным пирогом. С чем пирог-то, а?

– С зелёным луком, Стёпушка – твой любимый.

– Степан Васильич, нам куда? – прозвучал из-за спины голос начальника охраны. Штырь обернулся.

– Давайте-ка «мерина» мойте, – отдал он распоряжение телохранителям. Те, облачённые в отглаженные костюмы, спали с лица, но возражать не посмели.