Две женщины. Повести

Так продолжалось до голодной зимы 1921 года.

– Товарищ председатель! – Мария Дасова стояла, уперев руки в бока, а её лицо выражало крайнюю решительность. – Уже два года в работницах у моего тестя живёт незамужняя женщина. Наступающая зима ничего хорошего не предвещает, а лишний рот в доме нам ни к чему. Я прошу разобраться и удалить её из нашего дома.

– Хорошо, эээ…

– Мария!

– Да, да, Мария. Мы обязательно разберёмся с этим вопросом.

Представители Советской власти, рассмотрев вопрос пребывания младшей снохи в доме Дасовых, постановили отделить Пашу от семьи и выделить ей продукты питания, корову и конную косилку.

– Ну вот, – говорил Николай Игнатьевич жене, – принесло Пашку к нам.

– Так с коровой пришла.

– Что мне корова? – Николай плюнул на землю. – С этой коровой что делать? Кому она теперь нужна? Так и будет до конца дней на шее у нас сидеть?!

– Коль, не шуми. Жизнь покажет, молодая ещё.

– Ладно, посмотрим!

У Пашиного брата, Афанасия, был закадычный друг – Василий Фёдорович Маковников, лавочник и любили они на пару в кабак захаживать.

– Слышь, Афонась, – нетрезвым голосом заговорил Василий, – а просватай за меня Пашку.

– Так ты же, почитай, на двадцать лет старше её будешь. Какой же ты жених? – широкая улыбка заиграла на лице Афанасия.

– А ты не скалься! – Маковников ударил кулаком по столу.

– Так, Пашка не согласится.

– А ты постарайся, с родителями поговори. А я вам для подкрепления три пуда ржи дам.

– Три пуда, говоришь? Серьёзно. Надо подумать.

– Во, во. Подумай. Чё она у вас живёт? Хлеб, соль жуёт. А так, сколько проблем сразу решите.

– Вась, а я уже подумал. Вот моя рука, – Афанасий протянул открытую ладонь другу.

– Вот и хорошо, – Василий вложил свою ладонь в поданную ему.

Родителей долго уговаривать не пришлось, они практически сразу согласились сплавить дочь замуж. А вот с Пашей было сложнее.

– Ни за кого я не пойду! – сказала, как отрезала Паша.

– Ещё как пойдёшь! – закричал Афанасий. – Вопрос решён!

– Кем?

– Семьёй!

Паша посмотрела на мать, та опустила глаза.

– Всё! – добавил отец. – Сколько можно так жить, ни девка, ни жена. Мы с матерью тоже не вечные, сколько можно тебя на себе тащить.