На грани, или По кромке Вселенной. Сборник стихов

Молчаливый кивок.

Затянет мешок.

И примется

Мельница

Молоть

Плоть.

Ему всё равно

Прямо надо мной, там, наверху, летит самолет:

Ему всё равно – расправил широкие крылья.

А где-то внизу, здесь, плечом к плечу, в потугах рвёт

Безвестный зверь пустое нутро в отвратных чирьях,

Кричит надрывно, мешает мечтать, сбивает с толку.

Да что б его, клятого, его же мать, да – к чёрту!

Словно кто-то сорвал с огромной пасти защёлку,

И теперь эта пасть брызжет, заливая спёртый,

Душный, тесный, тяжёлый, недружелюбный полдень.

Нахлебавшись досыта, заскулю старой псиной,

Что была подстрелена смертью в правую голень,

И теперь ни луны, ни воли – одна трясина.

А я взлететь, возможно, хочу, как тот, крылатый:

По взлётной – быстро-быстро, и плавно, неторопливо – ввысь!

Но, увязнув внизу, здесь, плечом к плечу с треклятым,

Безумным зверем, влачу негоже скверную жизнь.

Стрижи

Сообщи, перед тем, как отправиться на тот свет.

Не приду проститься, ведь меня давно уже нет.

Заберись на стул, затяни петлю и взлетай.

Падай в бездну, «по самое не хочу», и считай

До шести, десяти, сорока пяти – счёта нет!

Ни квитанций за газ, ни ментоловых сигарет,

Ни сварливой соседки с орущим младенцем,

Наркоманов, бомжей, что снуют по подъездам,

Ни испорченных планов, ни жизни коту под хвост,

Ни пустых сожалений, ни неба, полного звёзд.

Ни рассвета, что заново разрешит начать —

Ничего. Оглядись вокруг. Ты готова взлетать?

Сообщи, когда передумаешь. Просто спустись.

Не приду поздравить, ведь давно устремился ввысь.

Летел быстро – семь пролетов и семь этажей.

Хохотал, возомнил себя птицей, спугнув стрижей.

Сообщи, когда снова захочется рисовать.

Нарисуй мне стрижа, который боялся летать.

Нарисуй мне поле, где сны блуждают во ржи.

Нарисуй мне меня, что вернулся однажды жить.

Агония поэта

В паутине душного и навязчивого одиночества

Где-то в тёмном-претёмном, тихом-претихом углу

Самой дальней, пыльной комнаты с окнами заколоченными

Бормотал человек угрюмый, таращась во мглу.

Слышал он в темноте – слепой, гнетущей – зловещие шорохи

И негромкий, размеренный звук тяжелых шагов.

Выливался зловонный мрак, словно из пуза распоротого,

Растекался по хладному полу, у самых ног.