Безрассудство здравомыслия

– А если одному из нас станет хуже и понадобятся лекарства?

– А если всё будет нормально и они вообще не понадобятся?

– Я пытаюсь мыслить рационально.

– Я тоже, Том. Ты волнуешься за спасение наших жизней, поэтому говоришь о лекарствах, а я переживаю за то, что смерть может прийти за нами, когда мы будем бродить поодиночке. Мы думаем об одном и том же. Мы тревожимся об одном и том же. Как бы мы не пытались мыслить рационально – в условиях, в которых мы превратились в овец, загнанных в овчарню, мы ничего поделать не можем.

– Хорошо. Тогда в процессе изучения ещё одной стороны сделаем акцент на заброшенных аптеках.

– Которые скорее всего будут обчищены.

– Да, но.

– Я тебя понял.

В их дружеских отношениях не было места самолюбию, появлению власти, командованию. Они чётко понимали важность своего существования, поэтому относились ко всему с уважением. Их поступки, действия, мысли, поведение – всё это было пройдено, съедено и переработано каждым из них.

Том и Луис понимают, что друг без друга они как без рук, поэтому в любой удобный момент не станут выкидывать какой-то трюк в свою пользу, который может как-то негативно сказаться на другом. Они окружены взаимопомощью, вместе обдумывают различные ситуации, находя в них всевозможные исходы, принимают совместные решения, приходя к общим выводам. Друзья работают сообща и всегда выслушивают друг друга, так как любой разлад, который среди них уже не может просто так появится – повод для беспокойства.

В прошлом Луис был заядлым ботаником с выраженным чувством, которое, обычно, не было присуще людям похожим на него. Он ощущал в своих действиях свободу и никогда не был скован вымышленными цепями, которые самостоятельно накидывало на себя половина его окружения, так же как и он занимающиеся наукой. Такие люди как он, двигали настоящим, чтобы оно поскорее стало похожим на представленное будущее.

В юношеские годы Луис был ботаником, но позже выдвинулся в кандидаты самых настоящих гениев своего дела. Парень создавал вещи, о которых люди не могли даже подумать. Когда руки доходили до работы – он всегда пытался как можно лучше сфокусироваться на первичном, главном деле, исключая вторичные обязанности.

Если в юношестве его докучали, он всегда мог дать отпор.