Два шага до триумфа. Признание

 – У этого товарища отличные природные данные! Слышите, Григорий Захарович, как он легко с баса-профундо перешел на дискант? Вот это я понимаю – обертон! Вам этот голос не знаком?

– Нет, не слышал такого, – немного подумав, честно признался Чебутько. – Возможно, какой-нибудь самородок из районной самодеятельности, решил порепетировать на лоне матушки-природы.

– Ну так, пойдем, глянем, кому принадлежит такой чудный голос? – предложил Семанин.

– Ну, насчет чудного… не знаю, я бы поостерегся – ревниво сказал Чебутько.

Приятели встали с примятой травы, неторопливо прошлись по берегу реки в одну сторону, в другую. Но в сгущающихся сумерках на водной глади никого и ничего не было видно и слышно.

Потоптавшись еще с минут пять на кромке берега, Чебутько и Семанин, повернулись друг к другу и беспомощно развели руками.

– Через двадцать минут Николаша за нами приедет, – сказал, посмотрев на часы Семанин. – Что, Григорий Захарович, будем закругляться?

– Да, пожалуй, – кивнул лысеющей головой Чебутько.

Шурша травой, они вернулись к месту своего пикничка.

Чебутько, разлив остатки коньяка по пластмассовым стаканчикам, потянулся своим к Семанину:

– Ваше здоровье, Сергей Федорович!

– Прозит, – церемонно сказал в ответ Семанин.

Они чокнулись и допили коньяк, бросили в рот по дольке лимона и дружно зачмокали, втягивая в себя вяжущий и освежающий сок.

Квакали лягушки на соседнем болоте, ухала выпь. На чернеющем небе появились первые звезды.

– Пропал, – вздохнул Семанин.

– Что вы сказали? – вздрогнул заглядевшийся на стреляющий искрами костер Чебутько.

– Талант, говорю, какой в человеке певческий пропал, – с сожалением повторил Семанин.

– Почему пропал? – возразил Чебутько. – Если это настоящий талант, то он обязательно выплывет. Но где же наш Николаша? Уже двадцать минут, как должен быть здесь.

– Запаздывает, – огорченно сказал Семанин.

– Да вон он, едет! – радостно воскликнул Чебутько, увидев быстро приближающийся по прибрежной грунтовой дороге свет автомобильных фар и ровный гул мотора.

– Ну, и где тебя черти носят? – с укоризной сказал своему водителю Николаю Семанин, когда тот, хлопнув дверцей филармонического микроавтобуса, вышел к ожидающим его приятелям.

Волосы у шофера были мокрые.