Страшила

Сорвал я с него железный ошейник, на котором заклятье держалось. Что-то вроде замка. Видать, отыскал колдун Эдмира после превращения – и окольцевал. Да, сдается мне, сожрал его наш принц. Первым. Поделом, значит.

Оззи Лаффинбуг утер пивную пену с губ.

– Вот так история. Как же теперь Эдмир с Гундирой-то?

– Поженятся. Принцесса настояла. Ляпквист не особенно-то и отпирался. Зов огорода почувствовал, стало быть.

– Так это он всерьез?

– Ага.

– А Эдмир-то?.. Стольких ведь… того…

– А ты молчи.

Никто не знает, что он – это Проглот бывший, – прошептал огр. – Не твоего, считай, ума дело. Хе… Теперь бедняга все травками питается. При упоминании о мясе бледнеет, а потом зеленеет. Видать, придется двору при новом короле в вегетарианство переходить. Да это другая история.

Оззи заел пиво копченым окороком.

– Жаль, что не получилось у тебя и на этот раз, – сказал он. – Еще один поцелуй – и еще один провал.

– Неважно. Впереди еще много попыток. Много способов. И принцесс немало.

Никогда не поздно стать человеком, Оззи. Эдмир-то уже понял…

Оззи откинулся на спину стула и мечтательно воздел глаза к потолку, но через мгновенье подпрыгнул. Благостное выражение спало с его лица, глаза выпучились.

– Ты чего? – спросил огр с набитым ртом.

В гул голосов, доносящийся из общего зала, вторгся другой голос. Высокий, пронзительный. Этот высокий и пронзительный ругался и отчитывал нерасторопных полуросликов.

– Иния вернулась! Чтоб мне провалиться! Иния вернулась! Но… она не должна была раньше послезавтра! Иния! Я пропал! – простонал хозяин «Игривого Окуня», бледнея.

Оззи Лаффинбуг всплеснул руками, соскочил со стула и ринулся бежать навстречу любимой женушке.

Огр расхохотался.

Озерный рыцарь

1

– О горе мне, горе! Горе! – простонал качающийся в седле всадник, выезжая на берег озера. – Ик… Горе мне!

От воды шла холодная, пронизывающая до костей хмарь. Туман окутывал прибрежные заросли, покрывал неподвижную гладь воды.

Двигался, словно живой.

Зирвент из Фингабора чувствовал себя хуже некуда. Он ехал всю ночь, точнее, лошадь несла его куда-то, а он спал, чудом держась в седле. Вечеринка с приятелями-вагантами закончилась в полночь. Как только Зирвента усадили на лошадь, он отрубился. Несколько раз его стошнило, поэтому куртка, седло и бок животного успели покрыться слоем засохшей блевотины. Запах был тот еще.

Затем, как это всегда бывает, наступил отходняк.