Таинственный мир Эрлика

В эти минуты она могла погладить его по голове или даже тепло прижать к себе. И в такие редкие моменты, мальчонка испытывал неописуемую любовь и нежность, что даже плакал от чувств к ней. В основном же, суровое и голодное существование из жалости.

Стойбище готовилось к переселению и люди складывали свой скарб в тюки. В горной местности, где обитало племя, не было возможности переносить свои пожитки кроме как на себе. Илис связав два тюка вынес их из юрты и вернувшись, захватил еще мешок из козьей шкуры. Затем вытащил жерди скрепляющие остов юрты над яминой и связав их крикнул старухе:

– Адаш дяэне, все готово, не забудь еще молока в дорогу.

Старуха что-то проворчала, закурила трубку с вонючим, противным дымом и уселась ждать всеобщей готовности. Илис, который с рождения был добрым и общительным пацаном, бегал по стойбищу помогая то здесь, то там.

В центре аила, на небольшой площадке с которой были убраны камни и прочий мусор, что-то готовил шаман. Ему помогали несколько человек, молча сглатывая его крики и приказы.

Иногда старуха раскуривая трубку ругалась, когда искры попадали ей в глаза, на каком то другом языке. Илис не понимал его. Но сегодня, он задал вопрос приютившей его старухе:

– Скажи мне Адаш дяэне, что ты там бормочешь? На что та ответила ему поглаживая по голове; – это язык моих предков.

Илис удивленно взглянул на нее.

– А разве ты не из нашего племени? Разве это не твой народ?

– Нет мальчик: – ответила Адаш. Я потомок славных уйгуров. А вы тюрки. Мои родители были – Чуди. Про нас говорили, что мы рудознатцы. Мой дед был великим знатоком руды и камней. Но с приходом "нижних", тех кто называл себя христианами, наша "чудь" ушла в землю.

– Как это? – переспросил мальчуган заинтересовавшись рассказом старухи.

– Как нибудь, я поведаю тебе о " чуди". Меня взял в жены парень из этого племени, когда мне было уже четырнадцать лет.

Внезапно зашумевший огромный бубен шамана и его камлания прервали ее рассказ, и они направились к центру стойбища, где уже почти все собрались.

В центре горел огромный костер, вокруг которого шаман уже созывал своих духов в дорогу, прося их помочь благополучно добраться и обжиться на новом месте.