Я не просто грустен, я – февраль. Стихи, поэмы

 Окуджава

У солдата оловянного оловянные глаза.

Штык и сабля оловянные… Какова его душа?

Битва, буря окаянная – не вздохнет, не дрогнет он,

У него мечта желанная – безнадежно он влюблен.

Мысли все лишь о красавице, ах, как чудно хороша.

Он танцовщице не нравится – оловянная душа.

О наградах, славе, почестях – не о том мечтает он,

Изнуряет одиночество – в нем он жалок и смешон.

Служит детскою забавою удивительный солдат,

Не гоняется за славою, в этом он не виноват,

И таинственною искрою не блеснут его глаза,

Только вдруг случайно выскользнет оловянная слеза.

Он сквозь слезы улыбается и ведет простую речь:

«За тебя, моя красавица, я готов в любую печь».

Катит звонко оловянная непорочная слеза,

У солдата оловянного – чисто золото душа.

Бологое 1990 г.

Солнцеворот

Средь бесконечной маяты

Забот, грехов,

Из года в год цветут цветы,

Кричат без слов.

Они кричат о красоте,

О праве жить,

В красноречивой немоте:

«Любить, любить…»

Морозом полыхнет метель,

Их бьет озноб.

Зима закрутит канитель —

Везде сугроб,

Но солнца вешние лучи

Разбудит грач.

Кричи, подснежничек, кричи,

Ликуй, не плачь.

Не плачь, что год сменил другой,

Что мчится жизнь.

Твой цвет небесно-голубой

Велит: «Держись».

И пусть в сединах борода,

Так то – пустяк.

Пришла весна, ушла беда,

И тверд мой шаг.

Бологое 1990 г.

Неделя до Рождества

Предновогодней кутерьмой

Скупых улыбок, поздравлений

Прощался старый год со мной

Без грусти и без сожалений.

И грянул новый год хмельной,

Объял меня своим дурманом,

Волнистой, мутной пеленой

В своем застолье окаянном,

А следом дребеденью дел,

Нахлынувших водоворотом,

Пришел опять рабочий день,

С похмелья, обливаясь потом.

Но странно так, хмельной дурман

Очистил душу от сомнений.

Покоен мыслей океан.

Во мне проснулся добрый гений.

Я полон сил, надежд, забот,

В сочельник полон покаянья,

Надеюсь, что удача ждет,

И все исполнятся желанья.

Жаль, а так надо бы, увы,

В день светлый Рождества Христова

Сюда не явятся волхвы,

Чтобы прославить Божье слово…

Бологое 1990 г.

«   Я спал, а скрипка ворожила…»

Я спал, а скрипка ворожила

На длинной радиоволне,

И мне пригрезилось так живо:

Ты тихо улыбнулась мне.

Я спал, а скрипка бушевала,

Вспенив Вселенский океан.