Нежные создания, или В фэнтези только девушки

– Ну, ласточки мои, пора, – прошамкал он, не замечая, как принцессы смотрят на него – свысока, в соответствии с требованием аладийского этикета. – Уф… Держите! Чуть не забыл!

Чародей протянул блондинкам два деревянных амулета на шелковых шнурках.

– Наденьте под одежду, на шею и носите всегда, – сказал он, глядя строго, как полагается любящему дедушке, который отправляет внучек в опасное путешествие.

– Что это за дрянь? – спросила Шэни, разглядывая подарок.

– Здесь волосы настоящих принцесс, те, что вы срезали.

Без них чары рассеются, помните об этом. Как только вы удалитесь от моего дома на большое расстояние, удерживать волшебство будут только они.

Ансива покривилась.

– Ты раньше не говорил!

– Ну какая разница, раньше или не раньше! Носите и все, если не хотите, чтобы наш план провалился!

– Ладно, в чем проблема, – сказала Шэни, вешая шнурок на шею и пряча его под одеждой.

– И еще! – грозно сверкнул глазами чародей.

– Еще? – зло пискнула Ансива, напоминая крысу, которую прищемили дверью.

– Через две недели чары потеряют свою силу в независимости от того, будут на вас амулеты или нет.

– Что??? – разом вскрикнули принцессы.

– А вы что думали – вечно будете околачиваться при дворе Пиннера? Волшебство имеет свое начало и свой конец, кисоньки. И вам не следует забыть об этом. К концу двухнедельного срока вы обязаны покинуть Долерозию.

– Вот блин, – проворчала Ансива, прикидывая, сколько же придется вкалывать. Получалось – и день, и ночь.

– Соблюдайте осторожность.

Не болтайте лишнего. Если что, говорите, что частично потеряли память. Вам и так удалось сбежать от кровожадных головорезов и за одно это они обязаны будут целовать вам ноги.

– Проверим, – сказала Шэни, думая, что это будет забавно. Ноги ей еще никто не целовал, эльфы в особенности.

– Теперь езжайте, – сказал чародей, отворачиваясь, чтобы промокнуть глаза платком. – Все запомнили?

– Запомнили! – фыркнула Ансива. – Слушай, магистр, сколько можно долбить одно и то же?

Балимор махнул рукой, готовый разрыдаться.

Вот не думал он, что вдруг привяжется к этим проходимцам и начнет кукситься при расставании.

Может, возраст? Может, не дайте боги, влюбился?

– Ладно, бывай, – сказала Шэни, трогая лошадь пяткой. – Жди нас через две недели. Или раньше.

Балимор оглушительно высморкался и замахал платком вслед удаляющимся лошадиным задницам. Задницы набирали скорость, исчезая в дымке горизонта и оставляя после себе явственно ощутимую ностальгию.