Нежные создания, или В фэнтези только девушки

С похмелья Дейнар обычно устраивал выволочку Хлоку (находилось, за что), но сейчас Балимор был куда доступнее в смысле способности воспринимать «аргументы».

Открыв рот, разбойник, впрочем, тут же забыл о своих планах. Его внимание привлекла штука, зажатая в кулаке.

Дейнар медленно развернул ее и выставил перед собой на вытянутых руках.

– Это… что это?

Чародей, занятый очагом, повернулся и весело взмахнул кочергой.

– Как что? Лифчик.

И, возвращаясь к прежнему занятию, ловко заткнул уши заранее заготовленными затычками из воска.

Дейнар смотрел на «вещь» в своей руке еще секунд пять, а потом отшвырнул от себя, словно ядовитую змею. Из носа его вырвалось какое-то сопение, рот перекосило. Трудно утверждать со сто процентной вероятностью, но волосы разбойника, кажется, стали дыбом.

– Ну… едрена вошь, чего спать не даете?

Хлок отбросил верхний край одеяла, и показалась его голова. Точнее (и Дейнар в тот момент мог поклясться) не его голова.

– Какого…

Разбойники уставились друг на друга.

Балимор щелкнул пальцами, сухие дрова занялись мгновенно. Чайник с сияющими боками уже висел над огнем, и его начищенная медь давала неплохое представление о том, что творится у чародея за спиной.

Старик гордился своей работой и даже не помнил, когда ему удавалось создать нечто подобное.

Верно говорят, что мастерство не пропьешь!

Затычки для ушей тоже оказались на высоте – благодаря им предусмотрительный старик не слышал ни истерического визга, ни проклятий.

Усевшись возле очага, Балимор принялся наблюдать за голыми девицами, бегающими по комнате.

До чего же занятно.

* * *

При помощи большой лупы чародей заглянул Ансиве в правый глаз. Глаз был в порядке. Аквамариновый, большой, что твое яйцо, и украшен пушистыми ресницами. Оценив левый, чародей пришел к выводу, что оба они совершенно одинаковые.

Ту же операцию, с видом лекаря-профессионала, Балимор проделал со второй эльфийкой.

– Соматически никаких изъянов, – заявил он, важно раздувая губы.

Ансива и Шэни молчали. Скорчившись на скамейке, они таращились перед собой, словно сдавали экзамен на полную неподвижность.

Чародей отошел к столу, на котором разложил разные инструменты, и покосился на свои шедевры.

Ему пришла мысль записать свои впечатления, и вот уже потрепанный гроссбух раскрыл желтые страницы, как громадную пасть.

– Шок, – начертал корявым почерком Балимор.