Как мы не стали бандой

Линькович это знал отлично.

Судьба сводила их три года назад в споре о некой консервной фабрике, продукция которой оказалась страшно востребованной как раз после дефолта. Отжимали ее другие люди, а Стас только готовил заключение для суда и хорошо помнил истерику бывшего вице-губернатора, оставленного без собственности и денег.

Линькович искренне надеялся в правдивость слуха о хреновой памяти гнойного небожителя на лица.

– Ну, я вижу, вы мечтатель, так вот нам такие… – продолжил Косиевский.

– Да подожди ты, Константин, – прервал его член правления Тимичев.

Линькович приблизился к столу.

– Вот ты скажи, парень, может, стоило Кержакова на поле выпустить сразу? Может, повеселей бы дело пошло?

Стас не растерялся:

– И его надо было, и Аршавина в сборную взять, нашлось бы место на поле.

Тимичев приехал из Питера. Это в банке знали все, но Стас однажды невольно подслушал телефонный разговор члена правления – он вспоминал с каким-то старым знакомым, как «надергались в 1984 году по случаю чемпионства».

Ставка сработала. Тимичев и правда болел за «Зенит».

– Вот молодой-молодой, а понимает в футболе, – обратился сразу подобревший член правления к Федору Петровичу.

Тот скептически хмыкнул:

– Твой Аршавин в школу поступил, в которой Мостовой преподавал, садись, юноша, про футбол поговорим.

От двери, где все еще толпились остальные участники просмотра, донеслись ненавидящие и тоскливые стоны.

Следующие полчаса члены правления и Стас провели в оживленной беседе о российском и международном футболе. Даже и стакан виски новичку дали, из которого он очень осторожно прихлебывал.

Недовольный рухнувшей субординацией Косиевский несколько неприятных минут пристально всматривался в лицо Линьковича. Тут Стас мысленно поблагодарил жену. Она через месяц после свадьбы настояла, чтобы муж отрастил усы. Сегодня они наконец оказались кстати – Косиевский явно его не узнал.

Когда секретарша принесла несколько листочков бумажки – ровно по числу членов правления – Стас понял, что это обеденное меню, щей на него не наварили и пора валить. Он называл это рейдерским чутьем, но свойство убирать задницу вовремя проявилось еще до того, как страна узнала про ваучеры. «Жаль не семейный талант, не передался из поколения в поколение», – почему-то вспомнил об отце Линькович, вежливо прощаясь с правлением.