Дыши, Софи, дыши. Раньше я просто вдыхала воздух, сейчас научилась дышать.

Я улыбаясь достаю из холодильника еще две бутылки вина:

– Рассказывай.

– О, так бы сразу, – смеется она.

Я сажусь рядом с ней, подбирая под себя ноги, и терпеливо жду, пока она доест кусочек пиццы и почти залпом опустошит два бокала вина.

– Я рассталась с Максом, – начинает наконец она.

– Что? – я с ужасом смотрю на подругу, но не замечаю в ней ни капельки грусти. А скорее гордость и… облегчение? Разве люди не должны страдать после разрыва? Или это просто защитная реакция?

– Так вот, этот засранец, – продолжает Лора, – просто взял и трахнул свою долбаную секретаршу, и, видимо, не один раз.

При других обстоятельствах я бы обязательно сказала ей, что не стоит употреблять подобные выражения и что они ее совсем не красят. Хотя надо признать, что эти словечки не шли той, прежней, Лоре, а этой новой девушке в рваных джинсах добавляют даже какого-то… шарма?

– Ау, Софи, ты меня вообще слушаешь? – спрашивает она.

Я молча киваю и делаю большой глоток вина.

Она заливается смехом:

– У тебя такой вид, подруга, как будто я только что рассказала, что встретила инопланетян и занялась с ними сексом на их межгалактическом корабле.

– Нет, – смущенно отвечаю я, – просто все это не укладывается у меня в голове. Вы же были идеальной парой.

– Я тебя умоляю, Соф, – закатывает она глаза и достает из сумки пачку сигарет, не обращая внимания на мое молчаливое недоумение.

Лора закуривает и небрежно продолжает, пытаясь изобразить голос Макса:

– Лорочка, детка, сегодня важный вечер, стоит надеть то чудесное красное платье с декольте. Ой, ты, кажется, набрала пару лишних килограмм, не мешало бы пойти в зал. Дорогая, не укладывай больше так волосы, мне нравятся локоны. Эта посуда слишком простая, ботинки недостаточно блестят, ты слишком не так дышишь.

Лора заливается смехом, стряхивая пепел в коробку с пиццей. Я лишь сдержанно улыбаюсь, пытаясь переварить то, что только что слышала и видела.

– С каких пор ты куришь? – произношу я почти шепотом.

– То есть из всего моего рассказа тебя интересует только то, как давно я начала курить? – спрашивает она, приподнимая бровь, и смеясь продолжает: – Я курю уже лет пять или шесть.

– Но… – пытаюсь возразить я.

– Я никому никогда не говорила, – перебивает она.