Откровение от Утешителя, или Дневник сумасшедшего

Я очень расстроился тогда из-за случившегося и из-за того, что мои мечты никогда не сбываются – почему?

Вы, конечно, спросите, а что же мистического в этой истории? Отвечу: «В принципе – ничего, если не брать во внимание необъяснимую доверчивость дикой птицы и того, что яйца свои она отложила в праздник Благовещенья, а почему – Бог его знает…».

Да, наверное, только Он один и знает всё. Знает – от чего моя жизнь переполнена случайными событиями, образующими при близком рассмотрении некий таинственный узор….

Сложно писать о самом себе, да ещё и давать при этом объективную оценку своей прожитой жизни, очень сложно. Сложно, но надо! Да кому же собственно это надо? А? А Бог его знает – кому?

Глава 77.

Итак, когда же я стал трусом? Возможно, я стал трусом ещё в раннем детстве, когда люди в основном не помнят себя, но я-то помню….

Может быть, это случилось, когда мой пьяный отец вырывал меня (только научившегося произносить первые слова) из рук моей матери, нёс в свою тёмную комнату и клал в холодную как лёд постель? Или когда заставлял целовать свою умершую мать (мою бабушку), перед тем, как её положат в могилу?

А может быть, я стал трусом после того, как однажды в пионерском лагере разбил себе затылок об угол прикроватной тумбочки, и моя белоснежная майка на моих глазах, в считанные секунды, стала алой? Или же это случилось, когда в мою маленькую голову проникла Великая Бесконечность и вскоре начала ассоциироваться у меня со словом – Смерть…? Не знаю, может быть…, но одновременно я отчётливо помню, что как только ко мне приходили мысли о Бесконечности, то они сразу же упирались в вопрос о конечности меня самого, и тогда мне становилось жутко.

Этот страх преследовал меня всю мою жизнь – страх смерти. Я никак не мог смириться с тем, что придёт время, и меня не станет, не будет… никогда…. А если я пытался сравнивать свою крохотную жизнь с Вечностью, то получалось, что по сути меня-то и не было вовсе; я никогда не жил и не рождался; Я – Иллюзия. Когда я пытался осмыслить этот факт, то мне становилось так страшно, что я вынужден был кричать, для того, чтобы прервать эти мысли.