Чрезвычайный и полномочный

«А давай, – сказала она, – лишим виконта привычного образа жизни, заставим его окунуться в другую среду, где он не сможет удовлетворять свои аристократические инстинкты, среду настолько чуждую, что для «белой кости», рожденной в высших слоях общества, она будет практически смертельна…»

Дэндал потер руки.

Да! Это правильная мысль, гениальная мысль!..

Оставалось решить, в какое такое место засунуть Талиесина, чтобы заставить его раскаиваться в своей наглости – заодно и подальше от мадемуазель Монсиваль.

Думал король недолго. Злодейства всегда зреют куда быстрее, чем планы благородные, и обустраиваются в сознании автора с куда большим комфортом.

– Позвать ко мне виконта Эпралиона! – распорядился монарх.

Талиесин хорошо помнил тот день. Воистину, новость, которую он узнал, была хуже смертного приговора.

Стражники вытащили его из дворцовой комнаты, куда он был помещен под арест, и доставили, не мешкая, по адресу.

– Мы решили твою судьбу, – сказал Дэндал, обмахиваясь веером.

 – Мудрость, дарованная нам богами, помогла найти наилучший выход из щекотливого положения… – Монарх воззрился на стоящего посреди комнаты Талиесина, уши которого горели, как факелы.

Монарх невозможно косил – этот его недуг, заработанный в детстве после столкновения с каменной стеной, не смогли вылечить ни лекари, ни маги.

Со временем Дэндал стал даже гордиться этой, без сомнения, бросающейся в глаза чертой своего облика.

Она неплохо сочеталась с его перекошенными сколиозом плечами и кривой шеей.

– Тебе ведь хочется узнать, что именно мы придумали? – спросил король, бросая корм рыбкам в большом аквариуме.

– Все, что решит ваше величество, я приму со смирением преданного слуги, – ответил Талиесин.

«Сапоги не чищены, – с тоской подумал он, – сюртук не дали надеть, оглоеды… сорочка мятая, и воняю я, должно быть, как боров!»

– Хорошо. – Дэндал воздел длинный нос к портрету своего папочки, занимавшему половину стены.

Папочка, он же король Анрид II, взирал с холста с выражением невыразимого страдания на лице.

Талиесин знал, в чем тут дело. Художник просто не мог не отразить мучения, что приносили его величеству подагра и несварение желудка.

Три года назад они-то и скрутили прежнего монарха так, что бедняга оказался в могиле.

– Ты понимаешь, виконт, что после того, что было, мы не можем оставаться с тобой в одном городе. – Он указал на Кинмирсил, часть которого виднелась в распахнутом окне.